— Лаурочка, продолжай хотеть. Кто тебе мешает? Меня зачем из компании выдернула? Графиня рассказывала забавный анекдотец об Эльрике, герцоге нашем Флорианском. Представляешь? Втюрился по уши! Его подруга, графиня Вулфстейн, родила ему мальчика. Милая женщина! Сама худенькая, стройненькая, а на фоне дородного Эльрика…

— Причём здесь она?! Я про…

— Слушай, дура! — неожиданно резко тон сменился на злой и рассерженный. — Это салон! Здесь формируется мнение света. Как решат, так и будет! Раскинь своим куцым умишком и пойми, чем сейчас свет интересуется! Это настоящая бомба! — тон вновь сменился на привычный для светских разговоров. — Милая, про что мы говорили? Да! У толстяка Эльрика и худышки Криты такой милый малыш! Правда, интересно?

— Мне — нет. Что тут такого?

— Хм… Что такого? Тебе надо разжевать и в рот положить? Сама правильный вопрос сформулировать не можешь? Вся исходная информация у тебя есть.

— Я действительно не понимаю.

— У обоих родителей обычные мочки ушек, а у младенца они совсем маленькие, как у Лагоза, который покровительствовал графине. Кстати, как и у других членов королевской фамилии. Ничего особого, но по времени от зачатия до рождения срок совпадает. Есть шанс, что младенец — королевский бастард. Следующий шаг понятен?

— Не очень.

— Если его сочтут бастардом, то кое-кто может захотеть разыграть эту карту. Не сейчас и с достаточно малым шансом, но такая вероятность имеется. Семье необходимо собраться и решить, как относиться к слуху. Кстати, за передачу сплетни стоит отдариться. Теперь скажи: ты меня выдернула из-за чего-то более важного?

— Я же не знала!

— Мы спокойно можем поговорить о твоих хотелках завтра, но нет! Тебе надо своё дурное настроение вывалить на меня сейчас и сразу. Учись слушать светские сплетни! Хотя… наверное, поздно, ты почти безнадёжна.

— Тётя! И что нам с бастардом делать?

— Позже обсудим. Эльрик, как все мужики, ничего не видит и не понимает. Крита — умненькая, и с ней можно договориться. Решим вопрос. Единственно, ты рот закрой и молчи. Скажешь кому не надо — твои слова могут принять за общее мнение королевской семьи. Помнишь, ты в Совет просилась, а мы с Марианой тебя не взяли? Именно из-за таких ситуаций. Хотя о возможном брате должна была бы знать. Дело-то семейное.

— Чем-то помочь могу?

— Удивительно! Даже на себя не похожа — предложила помочь! Лучшая помощь от тебя — просто молчи.

— В смысле?

— Просто ничего не говори, не бросай заинтересованных взглядов и тем более не комментируй! Забудь! Тебя дитя Эльрика не интересует. Тем более, тот его вот-вот признает в Храме.

— Но это скандал! Министр признаёт бастарда?! Что скажут в обществе?

— Скажут: «Любовь зла, а всякие козлы этим пользуются». В свете поймут и простят. Не они первые, не они последние. Оба вдовые, что тут такого? Бастард у графини от герцога из вежливости? Это совсем не королевский бастард. Эльрик близорук — все мужики такие, он ничего не заподозрит, а мамочка предусмотрительно не станет высчитывать, даже для себя, кто конкретно папочка ребёночка. Вопросов не будет — наверняка у неё в семье имеется какой-нибудь двоюродный дядюшка с похожими ушами. Впрочем, для пущей надёжности, ей можно подарить что-нибудь дорогое, приятное. Хорошенькое поместье, например.

Кофей

Как-то непроизвольно, само собой, большинство гостей из мужчин, часто в хороших чинах… хотя кто сейчас на такое смотрит? Собрались же попросту, без званий, здесь все свои. Словом, значительная часть господ оказались в курительной комнате. Понятно, дам с нами не было. Оно как-то даже неуместно: особа женского пола в курительной? Нонсенс! Такого не бывает!

Мне, как хозяину, нужно развлекать гостей. Понятно, я предложил угоститься, но чай у окружающих как-то не вызывал тёплых чувств, а в дамских салонах высшего света не принято угощать вином, женщины почему-то против.

Тогда я предложил испить кофею:

— Знаете, господа, есть прекрасный напиток. В одном, признаться, дальнем и провинциальном местечке с прелестным названием Ирланда было лишь две достопримечательности: большой каменный храм на центральной площади, а напротив — столь же или даже более внушительный трактир.

— Это да! — согласился один из генералов. — В провинциальных городках так часто бывает. Я по молодости, будучи ещё в обер-офицерских чинах, долгонько служил в подобном местечке. Пили мы там… Эх… Совсем скучный городишко… Так что там дальше было? Прошу пардону, что перебил.

— Во всей округе жители Ирланды пользовались заслуженной славой как изрядные выпивохи, вроде наших улан.

— Герцог! Ну вы сравнили! Любой улан легко перепьёт самого крепкого штатского! Тем более из простолюдинов.

— Ой, не скажите, граф! В Ирланде из ячменного солода приноровились гнать прекрасный… как бы правильней сказать… самогон. Мягкий, душистый! Между прочим, тройной перегонки и настоянный в дубовой бочке на дубовой же щепе!

— Хм… Вы так это всё вкусно рассказываете, что даже захотелось попробовать.

— Тройная перегонка? Дело! Уланы они больше по винишку специализируются. В крепком слабоваты.