Если бы взгляды могли убивать, моя подруга стала бы пеплом, когда Дарриус поворачивается в ее сторону, раздувая ноздри.

— Она. Остается.

Король говорит так, словно сквозь рот, полный клыков, его взгляд сверкает золотом мантикоры и становится совершенно диким.

Не говоря больше ни слова и не бросая горячего взгляда в мою сторону, Дарриус поворачивается и уходит. Я моргаю, шокированная его резкой манерой, хотя к этому времени я уже не должна удивляться. Я борюсь с желанием побежать за ним и остаюсь твердо на месте рядом с Лале. Король может справиться со своим проклятием сам.

Ани прочищает горло и слегка кланяется.

— Прости моего брата. Он... волнуется.

— Что ты собиралась сказать? — спрашиваю я. — Что он может заявить?

Ее щеки краснеют.

— Неважно.

— Ани.

— Ты должна дать своей подруге отдохнуть, — говорит принцесса. Она смотрит на Лале. — Твое присутствие не требуется на пиру, но ты можешь прийти, если чувствуешь себя достаточно хорошо.

Лале издает хихиканье.

— О, я ни за что на свете не пропущу это.

Ани уходит, тихо поговорив с целителем. Когда я встаю с кровати, Лале сжимает мои пальцы, словно не хочет, чтобы я уходила.

— Обещай мне, что у нас будет возможность поговорить по-настоящему позже.

— Хорошо. — Я смотрю на нее, и мне приходит запоздалая мысль. — Лале, была ли я романтически связана с новым королем Ориндхра? — Я делаю паузу, слова путаются на языке. — Я не обручена и не замужем за ним или еще чем-то, не так ли?

Ее лоб морщится, странное, озадаченное выражение проходит по ее лицу.

— Нет, не обручена. — Она качает головой, но затем, словно темное облако поднимается, потому что она ухмыляется и подмигивает. — Не думай, что мы с тобой не поговорим хорошенько о всей этой пульсирующей сексуальной напряженности раньше, так что прибереги для меня танец сегодня вечером, — предупреждает она, шевеля бровями.

Я качаю головой и издаю сдавленный смех от ее восторга.

Приятно знать, что во всем этом хаосе некоторые вещи не меняются.

***

Пир проходит на огромном открытом лугу за замком. Обширная территория покрыта разноцветными шатрами, из самого большого в центре льется музыка, в то время как меньшие, по-видимому, вмещают еду, диковинки и различных исполнителей, включая магических пожирателей огня, владык льда и скульпторов земли.

Разноцветные фонари танцуют над всем пространством, удерживаемые наверху и на месте воздушной магией, и отбрасывают радужные призмы на все.

Несмотря на повод для пира, я не могу не чувствовать небольшой трепет волнения.

— Идите, Леди Сурайя, — зовет Зиба, отрывая меня от окна. — Давайте подготовим вас.

Две горничные входят в мои покои, держа черное платье, расшитое золотыми блестками и пронизанное алым. Красный, золотой и черный — королевские цвета Эверлии. Его цвета. Я открываю рот, чтобы возразить, но Зиба бросает на меня останавливающий взгляд.

— Платье Эверлийское. Вы сильно оскорбите их, если откажетесь его надеть.

Я сжимаю губы. Она слишком сильно давит.

— Хорошо, — бормочу я.

Платье великолепно, полупрозрачная ткань сверхъестественно сверкает. Женщины осторожно натягивают объемные складки через мою голову, позволяя крошечным рукавам-крылышкам лечь на плечи и зашнуровывая лиф сзади. Юбки ниспадают панелями из сияющего полуночного шелка — и мне кажется, что на мне ничего нет.

— Оно зачаровано, — шепчет Зиба. — Ткань непроницаема, как броня.

Мои глаза расширяются в неверии, и она чиркает моим кинжалом, острием вперед, по краю юбки. Я задыхаюсь, уже оплакивая гибель платья, но ничего не рвется и даже не мнется.

— Невероятно, — говорю я.

Она улыбается и наклоняется, чтобы поднять подол и закрепить ножны на бедре.

— Обычно оружие на пиру не разрешается, так как любые акты войны запрещены, — говорит Зиба, выпрямляясь, чтобы разгладить мои кудри по голым ключицам. — Однако король настаивает, чтобы у вас был клинок. С Аспачана бывает шумно. Они могут быть очень восторженными в своих празднованиях.

Откуда он знает, что я чувствовала бы себя голой без него? Его внимательность неожиданна.

— Передай ему от меня спасибо.

Зиба скрывает улыбку.

— Скажите ему сама. Его Величество снаружи, ждет, чтобы сопроводить вас вниз.

— О. — Внезапно у меня перехватывает дыхание от предвкушения. Не знаю, тщеславие ли заставляет меня проверить свое отражение в зеркале, но я все равно это делаю.

Я издаю вздох. Женщины превзошли самих себя. Смелые оттенки платья идеально дополняют мой цвет лица, заставляя мою кожу сиять здоровьем и свечением. Мои серые глаза с густыми ресницами выглядят огромными на лице, скулы нарумянены, а губы блестят глянцевой сливой. Мои темные кудри расчесаны до блеска, переливающиеся пряди заплетены на макушке в подобие короны и переплетены с нитью мерцающих опалов. Звезды над нами, я выгляжу как принцесса… нет, как королева.