Есть только две вещи, которые могут вытащить меня из моей головы: магия или кузница. И поскольку я не могу использовать первую, придется обойтись второй. Но я не могу ковать сталь в платье, поэтому я топаю в замок в свои покои, стараясь игнорировать звуки музыки и сопровождающие их образы Дарриуса и Захре, сплетенных в чувственном танце.

Куда ты ушла? — мысль врывается в мою голову. Конечно, это король, несомненно, задающийся вопросом, почему я порчу важный пир своим исчезновением.

Разве ты не должен быть занят танцами со своей почти невестой? — язвительно отвечаю я.

Она не моя… Где ты?

Не твое дело.

Он рычит. 

Мое дело, когда Масишта больше не здесь. Я говорил тебе, что ты можешь быть в опасности. Не будь безрассудной, Сурайя.

Я шипя выдыхаю, неестественная ревность обуревает меня. 

Почему бы тебе не спросить свою невесту? Это, в конце концов, ее отец. Возможно, все это часть какого-то великого заговора, который я замыслила, чтобы убить тебя.

Затем я воздвигаю стены и блокирую любую дальнейшую связь.

Пески, как я ненавижу то, что я такая жалкая. 

Почему я чувствую себя такой безумной?

Мои глаза щиплет, когда я спешу вверх по каменным ступеням. Когда я добираюсь до своих покоев, я с натянутой улыбкой отпускаю Зибу и горничных. Я не хочу, чтобы кто-то был свидетелем того, чем бы это ни было. Грудь ноет, я снимаю ожерелье короля, желая отшвырнуть его прочь. Вместо этого я сжимаю опал в кулаке и чувствую, как безнадежные слезы текут по моим щекам. Боги, что я думала? Что драгоценный подарок что-то значил? Что я что-то значила? Рыдание застревает в горле, когда я аккуратно кладу ожерелье на комод.

Я сбрасываю туфли и разрываю чулки, прежде чем вытащить шпильки из волос, чувствуя, как тяжелые локоны распускаются и падают на плечи. Затем я ругаюсь, потому что отослала всех прочь, а глупые застежки на платье сзади, что означает, что я в ловушке. Если только… Я тянусь за кинжалом и готовлюсь разрезать лиф, но вспоминаю, что материал непроницаем. Проклятие на все зачарованные вещи в этом злосчастном месте!

Внезапно дверь спальни распахивается и с грохотом врезается в стену.

— Что ты делаешь? — визжу я, когда дикоглазый Дарриус оглядывает комнату, обнажив свой черный меч. Его взгляд замечает кинжал в моей руке, и он издает свирепый рык. Его глаза вспыхивают золотом.

— Зачем кинжал? Здесь кто-то есть? — требует он, его взгляд скользит по мне с головы до ног. — Где твое ожерелье?

Я сужаю глаза на его тон, но сохраняю спокойствие, не желая еще больше провоцировать его гнев и вызывать трансформацию — особенно когда турнир неизбежен. Украдкой я вытираю лицо, надеясь, что он не заметит моих покрасневших глаз.

— Здесь никого нет. А ожерелье вон там.

Он не выглядит счастливым от этого, когда замечает его.

— Ты уверена, что никто не последовал за тобой?

— Со мной все в порядке. Здесь больше никого нет, Дарриус. Я отослала горничных. — Я не обращала внимания на то, следили ли за мной, но повсюду выставлена стража. — Ты ожидаешь нападения?

— Я всегда готов к этому. — Он глубоко вдыхает, выражение его лица озабоченное. — То, что ты сделала с василиском, даже с твоей запертой магией, повышает угрозу. Я не доверяю никому, кто мог бы похитить тебя ради своих целей. С твоей магией, ограниченной этими наручами, ты будешь беззащитна.

Я поднимаю кинжал.

— Не совсем беззащитна. И зачем им это делать?

— Анахима говорит, что по какой-то причине Аспачана верят, что ты можешь исцелить эту гниль, которая поразила степи.

Я хмурюсь. Они верят? Почему они так думают?

— Твоя магия исцелила василиска перед его смертью. Слух об этом распространился. — Наконец убедившись, что я не проглядела убийц под кроватью, он опускает меч и с глубоким вздохом вкладывает его в ножны. — Прости, что ворвался, но я волновался. Масишта и Азес оба исчезли, когда ты ушла с пира. И я знаю, что ты не беззащитна, но ты уязвима.

— Почему тебя это так волнует? Разве ты не был занят с Захре? — не могу не сказать я.

Глаза цвета обсидиана встречаются с моими, когда Дарриус приближается.

— Ревнуешь, Звездочка?

— Едва ли, — лгу я. — Ты казался занятым, вот и все.

— Она ничего не значит, — говорит он, проводя рукой по подбородку. — Она была возможным союзом, когда я думал, что все пойдет иначе.

— С твоей отвергнутой связанной судьбой, — вставляю я, убирая кинжал обратно в ножны на бедре. — Ани рассказала мне.

Король издает невеселый стон.

— Моя сестра может быть до боли прямолинейна, и хотя я люблю ее за ее откровенность, сейчас не тот момент. — Он наклоняется и смотрит на меня. — Почему ты плакала? Твои глаза красные.

— Я не плакала, — шепчу я, но одинокая слеза вытекает, опровергая мои слова.

— Пожалуйста, не плачь, — мягко говорит он. — Все не так, как ты думаешь.

— Тогда что это? — Я свирепо вытираю щеку. — Боги, почему я чувствую это?

Глядя на меня, он приближается, каждый шаг заставляет мои легкие сжиматься, хотя я отказываюсь двигаться.