— Я волнуюсь не о нем, — лгу я и слышу, как Ани фыркает за моей спиной. Приятно знать, что я такая прозрачная.

Другая свирепая орда всадников прибывает с юга, поднимая за собой облако пыли. Перья на их шлемах белоснежные, а доспехи сверкают серебром. Их лошади кажутся более стройными, чем лошади Шабры, хотя они не менее угрожающие. Как один, я вижу, как они поднимаются и выпускают стрелы из луков в центр битвы, вызывая магический циклон, который на секунду поднимает василиска в воздух.

— Берегите глаза! — кричит кто-то, но предупреждение, должно быть, приходит слишком поздно, так как три воина падают с лошадей, убитые случайно встретившимся со смертоносным взглядом монстра.

— Боги, — бормочет Ани. — Хамрос. Их райс, Азес, — высокомерный засранец.

— Давай подойдем поближе, — говорю я, адреналин гудит в моих венах.

— Нет, мы останемся здесь, вне поля зрения. Это слишком опасно.

Я все еще не могу найти Дарриуса. Яд достал его? У меня может и нет наступательной магии, но я знаю, что моя кровь может исцелять. Она исцелила Разулека. И мне нужен король живым, чтобы вернуть меня в Ориндхр. По крайней мере, я себя в этом убеждаю. Это единственная причина, по которой я беспокоюсь. И кроме того, в моем кинжале есть магия — руны и джаду, вплавленные в лезвие, означают, что я не буду полностью беззащитной.

— Ну, по крайней мере, дай мне встать, чтобы я могла видеть, — говорю я.

Ее магия смягчается, и я могу подняться, чтобы балансировать на седле. Это не помогает — я слишком мала, чтобы это имело значение, — но ее лошадь в этот момент решает взбрыкнуть. С визгом мы обе падаем на землю. Я готовлюсь к удару, падая на спину и откатываясь от копыт лошади. Моя магия мгновенно облегчает ушибленное место, а затем я вскакиваю и бегу, не думая дважды.

— Сура! Подожди!

На случай, если она решит затянуть меня обратно своей магией, я сбрасываю металлический жилет и продолжаю бежать. Признаюсь, избавляться от защитных доспехов — не лучший план, но это проблема для будущей меня, потому что нынешняя я явно не ожидала, что огромное змеиное тело упадет с неба прямо в мою сторону. Я кружу, чтобы увернуться, но уже слишком поздно. Я поднимаю кинжал и посылаю отчаянную мольбу богине времени или богам ветра, только чтобы ничего не почувствовать, когда все становится неестественно неподвижным.

Ветер, звуки битвы... мир замирает.

А затем перезапускается.

Святые падающие звезды, время только что остановилось?

Спасибо Зоре! И близнецам ветра, Вара и Вати!

Тени вьются вокруг меня, когда тело короля материализуется между зверем и мной. Его магию страшно видеть, когда она окружает существо в водовороте черного пламени. Василиск кричит, его петушиные черты и оперение тают в его разноцветной серо-зеленой чешуе. Боги, я никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного и столь разрушительно жуткого.

Отвернись, Сурайя! — ревет король в моей голове.

Но я совершенно застыла, когда драгоценный, калейдоскопический взгляд, окутанный фиолетовым пламенем, врезается в мои глаза. В одно мгновение я встречаюсь со смертью лицом к лицу. Я чувствую ее вкус на языке: переменчивость могилы. Пустота бездны тянется к моей душе, чтобы сорвать ее, как цветок, в то время как Рис напевает свое приветствие в пространстве, где время заканчивается. Магия поднимается во мне цунами ярости, мои манжеты вспыхивают в ответ. Но ничто — даже темная сила, подавляющая меня, — не может сдержать этот прилив. Мой симург кричит, края моей кожи светятся силой, когда мои руны загораются, перекатываясь по моей коже волной.

Моя магия становится зеркалом, мерцающей поверхностью.

Мысленным взором я вижу, как василиск замечает свое отражение и сильно вздрагивает. Это ощущается как покой... как облегчение.

Спасибо, Хранительница Звезд.

Этот шепот доносится на ветру, как мера песни. Потусторонняя сила уступает моему симургу, который наклоняет голову в королевском приветствии, когда василиск сворачивается в клубок и испускает предсмертный хрип.

Да благословит тебя Рис в следующей жизни, — говорит она ему.

Фиолетовое пламя в его глазах меркнет, когда он умирает со вздохом.

Свечение моих рун гаснет, когда моя магия впитывается обратно в мое тело, и появляется непроницаемое лицо Дарриуса. Я вижу, как он борется за спокойствие, чувствуя, как близка его мантикора к поверхности. Это потому, что я была в опасности? Линии напряжения собираются вокруг его глаз с золотым отливом и сжатого рта, когда нас прерывают шквал аплодисментов и криков. Ани подъезжает, но раздражение в ее глазах говорит мне, что позже она мне все выскажет.