Король напрягается рядом со мной, но я сохраняю нейтральное выражение лица.

— Спасибо, но я сделала это не одна.

— Могу я представить Райса Каркада, — говорит Дарриус, и легчайший рык в его голосе дает мне понять, что он чувствует по поводу этого конкретного лидера. Я смотрю вверх, вверх и вверх. Темноволосый мужчина издалека казался гигантом, но он действительно огромен — почти семь футов. Он также старше, чем показался сначала.

Он кланяется.

— Я Масишта. С нетерпением жду победы в турнире. — Прежде чем я успеваю ответить, он подает знак женщине позади себя и подводит ее к королю. — Вы знаете мою дочь, сир, Захре.

Если я думала, что райсса огня была раздета раньше, то эта женщина заставляет ее выглядеть так, будто она одета с иголочки. В отличие от синего одеяния ее отца, Захре смело одета в красное и черное — цвета короля, что раздражает меня без всякой причины, — ленты алого шелка любовно обвивают ее изгибы в перекрестных узорах, прежде чем ниспадать в прозрачную юбку, которая оставляет мало места для воображения. Ее волосы красновато-белокурые, кожа цвета свежих сливок. Сверкающие голубые глаза смело встречают взгляд короля, намек на улыбку играет на ее пышных губах.

Пески, я уже ненавижу ее.

Пока король занят разговором с этими двумя, я ищу в зале Лале и вижу ее стоящей рядом с Ани, глубоко погруженной в беседу.

Я сбегаю. Я чувствую взгляд Дарриуса на своей спине, но не смотрю на него. Я даже не смотрю на то, насколько хорошо подходят друг другу он и Захре. Она может быть его ненастоящей королевой, мне все равно. И мне все равно, ни капельки. Я пробираюсь сквозь толпу туда, где разговаривают Ани и Лале, но они замолкают, когда я подхожу к ним.

— Ты великолепна, — говорит Лале.

Я оглядываю ярко-оранжевое платье подруги с прозрачной юбкой и замечаю, что она каким-то образом покрасила волосы в тон.

— Ты тоже! — Я поворачиваюсь к Ани, которая в белоснежном платье, окаймленном алой вышивкой, которое очень идет ей. — Ты прекрасна, Ани.

— Спасибо. — Она опускает голову и краснеет, и я хочу улыбнуться тому, какая она мило неловкая.

Я полностью ожидаю, что Лале немедленно начнет допрашивать меня, учитывая мое прибытие под руку с королем, но ее утаскивает танцевать один из Веризийских дворян, оставляя нас с Ани одних. Она протягивает мне стакан, и я делаю осторожный глоток, глаза расширяются от насыщенного лимонного вкуса.

— Осторожно, это крепко.

— Что это? — спрашиваю я.

— Сидр из одуванчика и степной травы. — Она морщит нос. — Действует на либидо. Аспачана его делают. Их празднества могут очень быстро стать очень непристойными. Они забираются друг на друга, как на деревья.

Я фыркаю от ее остроты, несомненно, влияние Лале. Значит, лучше мне пить очень умеренно. Даже если есть только одно дерево, на которое я хочу залезть, и это дерево занято очень красивой женщиной, которая заставляет меня выглядеть как жалкий сорняк. Не в силах обуздать свою ревность, я смотрю на них, когда король сопровождает Захре на танец.

Они, кажется, прикасаются друг к другу довольно фамильярно, и нет сомнений, что они потрясающая пара. Его серебряные волосы и темная красота оттеняются ее пламенно-рыжими локонами и кремовой кожей.

— Кто она для него? — спрашиваю я Ани.

— Э-э... — Ее колебание заставляет меня взглянуть на нее. — Никто?

— Она не выглядит как никто.

Ани вздыхает, опуская глаза.

— Прошлая интрижка, если это можно так назвать. Было время, когда все в Эверлии ожидали их свадьбы. По крайней мере, велись переговоры, которые мне было поручено вести от его имени.

— И затем? — подталкиваю я, утопая в отчаянии, зная, что Дарриус никому, кроме своей сестры, не доверил бы такое важное дело.

— Ты прибыла с Разулеком.

Клянусь создателем, это было не так давно. Неужели я выдумала все моменты между мной и королем? То, как он смотрел на меня в моих покоях? Собственническое прикосновение его теней? Его слова и то, что он позволил мне носить ожерелье своей матери? Боги, я королева дураков.

Мои легкие, кажется, не могут наполниться воздухом.

— Она его… связанная судьбой?

Ани широко раскрывает глаза.

— Нет. Он отверг эту связь годы назад. Это должен был быть политический союз. Он не любит ее, Сура. Он не может любить, пока проклят.

Но то, как Захре смотрит на него, — для нее это не только политика. И почему это должно быть иначе? Мучительные видения того, как они лежат, переплетясь, когда король снимает с ее пышного тела эту красно-черную ткань, вторгаются в мой мозг из ниоткуда. Я вцепляюсь в свой лиф, который внезапно стал слишком тесным и сдавливающим. Пески, мне нужен воздух.

Задыхаясь, я собираю юбки и ухожу.

Глава 25

Горечь и унижение сжимают меня в двойной хватке.