— Знаешь ли ты, что почти невозможно разорвать связь связанных судьбой, после того как пара соединилась? Сначала это цепная реакция алхимии и магии, биологии и физиологии. А затем связь становится непреодолимой силой — ее невозможно избежать, как только выполнены определенные условия.

— Какие? — шепчу я. Он так близко, что мы делим дыхание и тепло тела. Я чувствую, как мой пульс стучит под кожей, и вижу преломленные огоньки света в этом полуночном взгляде. Его завораживающий запах кружит мне голову.

Палец скользит по моим открытым ключицам.

— Как зрение и слух. — Он наклоняется и проводит носом от моего виска к уху, заставляя меня дрожать. — Запах, прикосновение. — Он вдыхает, вдыхая мой запах, а затем откидывается назад. Его язык высовывается, чтобы облизать нижнюю губу, его голос — гортанный хрип, когда его глаза пожирают меня. Его кончик пальца стирает слезу с моей щеки, и он подносит ее ко рту. — Вкус.

У меня пересыхает во рту от голода в его взгляде. Я вижу, как его магия хлещет по направлению ко мне под его железным контролем, и я хочу, чтобы его тени окружили меня… поглотили меня. Я хочу погрузиться в них, в него. Это опасное желание. Мы ступаем по коварным водам, и как только мы перейдем эту точку, возврата не будет.

Я пробиваюсь сквозь туман похоти в поисках разума.

— Что ты говоришь? — хрипло спрашиваю я.

— Мы предначертаны.

Его глаза не отрываются от моих. Что-то пронзает до костей — спираль хрупкого осознания — при этой клятве, которая звучит слишком похоже на священный обет, чтобы ее игнорировать.

Звезды над нами... он...? Мы...?

Снова я проклинаю наручи на своих запястьях, мешающие моей магии и любой способности быть уверенной в том, что происходит между нами. В том, что я не совершаю ужасную ошибку.

— Дарриус, что, если я не та, за кого ты меня принимаешь?

— Я знаю точно, кто ты. — Он злобно смотрит на наручи. — И ты бы тоже знала, без них.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда его магия извивается по его коже, словно его тени отчаянно хотят перепрыгнуть от него ко мне… и он едва сдерживает их. Он полностью опускает защиту, позволяя им развернуться рекой тьмы по направлению ко мне. И затем прозрение обрушивается с силой пустынной бури.

Я таращусь, когда осязаемые воспоминания расцветают, а затем щурюсь на него — его форму, его телосложение, его размер и уникальное ощущение его магии.

Магии, которую я чувствовала много раз раньше.

Я задыхаюсь, когда осознание обрушивается на меня.

— Это был ты! Все те разы в моих снах? В Ориндхре. Ты приходил ко мне во сне?

— Да.

Эти темные глаза держат меня в плену, когда его тихое признание заставляет жар взорваться в моих венах.

Боги, он видел меня голой. Прикасался ко мне. Я всегда чувствовала, что эти сны были слишком осязаемыми, чтобы быть плодом пылкого воображения, и теперь у меня есть ответ.

— Как? — Мой голос сдавлен.

— Один из моих нуменов — хождение по снам. Требуется огромное количество магии, чтобы пересечь астральные планы, но я никогда не мог устоять перед твоим зовом.

— Моим зовом?

— Зовом твоей магии, Звездочка. Я твой, как и ты моя.

Ответ есть, он поднимается из глубин моего сознания, но, клянусь звездами, я чувствую его в своих костях, в своих венах, в самой глубине моего существа.

— Потому что мы связанные судьбой, — шепчу я.

Осознание подобно раскрытию истины, которую я всегда знала. Это причина, по которой моя магия узнает его, причина, по которой его мантикора никогда не причинит мне вреда. Его пара.

Мы связаны судьбами и звездами. Мой разум мчится, перебирая возможности и обдумывая наши прошлые взаимодействия.

— Ты знал меня? — спрашиваю я.

— Звезды говорили. — Король выдыхает. — Но я не мог найти тебя, пока не почувствовал проблеск, когда твоя магия вознеслась.

— Моя мама умерла, — говорю я, соединяя хронологию. — Ее магия скрывала меня от тех, кто желал мне зла. Без ее жизненной силы защиты ослабли.

Он кивает.

— Я сопротивлялся, намереваясь отвергнуть связь, но затем ты призвала меня в первый раз, и я не мог держаться подальше так же, как не мог перестать дышать.

Зачем ему хотеть отвергнуть связь? Боль наполняет меня от этого, но мои щеки горят, когда следом приходит смущение. Я точно знаю, какой момент он имеет в виду.

Мне только что исполнилось двадцать, и мы с Лале отпраздновали это с небольшим перебором вина ее отца. Мы забрались на крышу трактира моей семьи, чтобы считать звезды, сетуя на мое печальное, одинокое состояние и на то, что я обречена умереть девственницей.

— Неужели я не могу найти одного хорошего мужчину в Кобане? — ворчала я. — У девушки есть потребности.

Лале хихикала, все еще насытившаяся и раскрасневшаяся после своих приключений не с одним, а с двумя любовниками в чулане для метел таверны.

— Всегда есть Кирилл.

— Прикуси язык, девка!