— В этих степях живут кланы кочевников, о которых ты упоминала? Те, у кого элементальная магия? — спрашиваю я Ани.

— Да, Аспачана, — отвечает она, подходя ко мне и показывая на каждый из них. — Ракх, Каркад, Хамрос и Шабра — это воины-кочевники верхом на лошадях. Каждый из них одарен акашей. Ракх — повелители огня, Каркад — воды, Хамрос — воздуха, а Шабра — земли. — Она смотрит на меня. — Тебе стоит встретиться с их предводителями.

Мои брови поднимаются.

— Зачем?

Она равнодушно пожимает плечами.

— Кланы Аспачана интересны и обладают своей собственной магией. Возможно, у них есть понимание насчет твоих наручей.

— Правда? — Надежда поднимается во мне.

— Не помешает попробовать, — говорит она. — Когда мой брат вернется, ты можешь узнать его мнение, если тебе это нужно для решения.

Я ощетиниваюсь от не очень тонкого намека на то, что мне нужно разрешение Дарриуса, чтобы составить свое собственное мнение.

— Расскажи мне о них больше. Каковы их лидеры?

— В каждом клане есть королева-воительница или король-воитель. На данный момент есть двое мужчин-райсов и две женщины-райссы, но это часто меняется.

— Они не патриархальное общество? — с удивлением спрашиваю я.

Она качает головой.

— Гендерно независимое.

Идея общества, где женщины ценятся наравне с мужчинами, глубоко завораживает, но вся их культура звучит совсем не так, как то, к чему я привыкла.

— Ты действительно думаешь, что они могут помочь? — говорю я, поднимая наручи, и Ани неопределенно кивает. Однако правда в том, что это единственная новая зацепка, которая у меня есть, — я не нашла других ответов в этой библиотеке. — Что ж, будем надеяться, что твой брат вернется и сможет организовать встречу.

— Я могу отвезти тебя, — предлагает Ани.

Я хочу выпалить «да», но что-то мешает мне согласиться. Я хочу избавиться от этих браслетов, но это все еще королевство Дарриуса, а я не знакома с территорией и людьми. Лучше действовать осторожно. При моей удаче я втянусь в дипломатический инцидент.

Я морщу нос и возвращаюсь к столу.

— Лучше подождать короля.

***

На следующий день, по совету Ани, я иду в конюшни. Ей нужно было только упомянуть что-то о новорожденных жеребятах, как я уже была за дверью. Кто не любит детенышей животных?

Но все здания странно тихи.

— Нуадар? — зову я.

Ани сказала мне, что он — угрюмый смотритель зверей и егерь. Он высовывается из денника, издавая угрюмое ворчание в знак приветствия.

— Я пришла посмотреть на жеребят.

Он хмурится.

— Жеребят?

— Ани сказала, что есть малыши.

Его брови опускаются еще ниже.

— Принцесса, должно быть, ошиблась.

— Есть ли здесь другие виды животных, кроме лошадей? — спрашиваю я, разочарованная, но полная решимости не дать времени пройти зря.

— Некоторые, — отрывисто говорит он.

— Какие? — настаиваю я, но он сверкает на меня взглядом, бормоча что-то о том, что он слишком занят, чтобы возиться с глупыми Ориндхрскими чужаками, затем разворачивается на каблуках и уходит. Я смотрю и качаю головой. Грубиян!

Со вздохом я пересекаю выгульный двор, где несколько конюхов тренируют гладких на вид, огромных боевых коней, а затем направляюсь к паре соединенных башен, которых я раньше не видела. Я понятия не имею, куда иду, но хорошо быть на территории.

Краем глаза я замечаю Нуадара, идущего на расстоянии в нескольких десятках шагов позади меня и пытающегося оставаться незамеченным. Я улыбаюсь. Хорошо, по крайней мере, я не заблужусь и не наткнусь на то, куда не следует.

Пройдя по узкой тропинке, я замечаю гораздо больший, полностью огороженный загон, стоящий отдельно возле леса позади него. Я чувствую странный пульс магии, который замедляет меня от любопытства, — а затем массивный вой пронзает воздух. Цепи гремят, а затем рвутся, когда другой гортанный, нечеловеческий рык едва не заставляет меня подпрыгнуть на месте. Я отшатываюсь от звука чего-то огромного, пытающегося вырваться из своей клетки и снова и снова врезающегося в ворота загона.

— Что там? — кричу я притаившемуся позади меня егерю.

Мое сердце колотится где-то в горле, когда мы оба смотрим, как усиленные ворота едва не прогибаются под силой того, кто их атакует.

Нуадар, обычно такой угрюмый, с ужасным выражением лица манит меня к себе.

— Не твоего ума дело. Быстро. Он, наверное, уже учуял тебя.

— Кто учуял меня? — шепчу я, когда грохот становится все более бешеным.

Но прежде чем кто-либо из нас успевает пошевелиться, ворота поддаются, одна створка слетает с петель, и самый большой зверь, которого я когда-либо видела, крадется к нам. Ко мне.