Поспешно одевшись в свежий комплект кожаной одежды, я бегу из крепости так быстро, как только могут нести меня ноги. Мне не требуется много времени, чтобы пробежать через сады с бархатцами и рощу деревьев к широкому полю за ними. Я нетерпеливо жду там, глядя в небо. Наконец, маленькая точка становится все больше и больше, заслоняя солнце, когда моя аздаха грациозно приземляется, порывы от его крыльев едва не валят меня с ног.

Благоговейный трепет наполняет меня, когда я разглядываю его, восхищаясь блестящей изумрудной чешуей, переливающейся оттенками желто-зеленого и сине-зеленого на солнце, и длинными, элегантно бахромчатыми шипами от его макушки до кончика шипастого хвоста. Я мельком думаю, будут ли его детеныши похожи на него или на Индиру, или будут сочетанием обоих. Или даже другого цвета.

Его морда тыкается в мою голову, когда он опускается в лежащее положение, одно крыло распластано вниз, ко мне. Давай полетаем, и тогда ты сможешь облегчить свои мысли.

Мысль о том, чтобы снова оседлать его так скоро, наполняет меня радостью, и когда я карабкаюсь по его расправленному крылу к каменистому углублению на его шее, чувство правильности поселяется внутри меня. Акаша пульсирует между нами, сплетая наши ауры вместе, и я восхищаюсь мгновенной связью, которая удерживает меня на месте. Магическая привязка к этому мистическому существу все еще поражает меня.

Схватившись за его шипы, я напрягаю бедра и готовлюсь, когда Разулек отталкивается задними лапами с мощным взмахом крыльев, унося нас высоко в залитое солнцем небо за считанные секунды. Мой живот чувствует невесомость, но мне не страшно. Я знаю, что он никогда не позволит мне упасть. Мы некоторое время набирали высоту, а затем он широко расправляет крылья, паря на ветрах над облаками. Я подставляю лицо теплу солнца, но мое сердце все еще слишком тяжело, чтобы я могла по-настоящему наслаждаться этим.

Что тебя тревожит, маленькая королева? — урчит Разулек.

— Я чувствую себя потерянной… и напуганной, — говорю я вслух, зная, что он может слышать меня — произнесение слов помогает мне разобрать мои хаотичные чувства. — Мои воспоминания противоречивы, но ужас, который я чувствую, реален. Словно что-то назревает, и я понятия не имею, что это. Мне нужно знать, что происходит. Можешь ли ты рассказать еще что-нибудь о своем времени в Ориндхре, что могло бы освежить мою память? — Я злобно смотрю на свои запястья. — Или хотя бы о том, как нам снять эти проклятые звездами манжеты?

Его большое тело вздымается от нескольких взмахов крыльев, пока он думает, его голова изгибается назад, щелевидный драгоценный взгляд сужается на моих закованных в манжеты запястьях и сверкает злобой.

Большую часть того, что я помню, — это боль. Ошейник, которым они меня заковали, имел их символы, подавлявшие мою магию. Я пробовал все, чтобы снять их, даже свой огонь, но ничто не помогало. Один глаз поворачивается ко мне. И пока не появилась ты, я отчаялся когда-либо снова ощутить блаженное прикосновение акаши. Что говорит твой симург?

— Она тоже в плену, — признаюсь я. — Наша магия связана. — Я делаю прерывистый вдох, пальцы сжимаются на его шипах. — Что ты знаешь о правителях там?

Был старый король, но я видел его только однажды. Королева смердела тьмой, а ее сын, который в конце концов стал королем, был еще хуже.

— Джавед.

Разулек фыркает. Я не знаю никаких имен, но он был жесток. Он хотел, чтобы я подставил шею и подчинился, но я никогда этого не делал. Ни одного аздаху еще не заставляли служить сынам человеческим. Я был рад, когда услышал о его смерти.

— Подожди, — говорю я, хмурясь от этого откровения, которое развеивает мои теории в пух и прах. — Он умер? Ты знаешь это наверняка?

Маги, которые наносили руны на мой ошейник, часто говорили между собой, когда думали, что я сплю. — Он снова смотрит на меня, и его губа изгибается, обнажая зубы в том, что, я полагаю, является свирепой ухмылкой. — И как же я гордился, маленькая королева, когда услышал, что ты убила его мать, мерзкого мага смерти. Я возносил хвалу богам за благословенную руку их мести.

Я смотрю на него в шоке.

— Я убила королеву?

Но когда я задаю этот нелепый вопрос, в моем мозгу вспыхивают образы. Кровавая улыбка Морварид… мой кинжал, скользящий между ее ребер. Но нет празднования, только печаль, потому что кто-то дорогой мне умер. Мужчина… принц, который любил меня. Воспоминания исчезают, прежде чем я могу ухватиться за них или увидеть его лицо, или узнать его имя. Нет!

— Раз? Был ли там другой принц? — отчаянно спрашиваю я.

Нет. Был… король.

Если есть другой король, кроме Джаведа, я его не помню. Мое замешательство, должно быть, отражается на моем лице, потому что я чувствую давление акаши в связи между нами, и внезапно я могу видеть воспоминания Разулека. Высокий темноволосый мужчина, великолепный в пурпурно-золотых одеждах, шагает через взгляд Раза. Я не узнаю его профиль.