Весь этот вечер кажется мне вихрем, каким-то безумием, которое, как я думала, доступно только другим. Я ‒ на настоящем свидании, держу кого-то за руку, кого-то, кто заплатил и действительно хочет продолжать проводить со мной время? Это нереально. Это то, что делают нормальные люди? В моем сознании мелькает тень недоверия, и я крепче сжимаю его руку, с усмешкой поднимая наши переплетенные пальцы.

— Что может быть безумнее этого? — отвечаю, мой голос звучит чуть громче шепота, и мне интересно, чувствует ли он такой же прилив возбуждения, что и я.

Кейден не соврал ‒ его идея совершенно безумная. Он привозит нас в тату-салон, неожиданный выбор ...

Кейден не соврал ‒ его идея совершенно безумная. Он привозит нас в тату-салон, неожиданный выбор, учитывая, что я не заметила у него ни одной татуировки. У меня никогда не хватало смелости, говорят, тату, как жажда странствий ‒ стоит только начать, и остановиться уже невозможно. Не могу себе этого позволить, но с удовольствием посмотрю, как это сделает Кейден.

— Что хотите? — спрашивает татуировщик ровным и нейтральным голосом. Бросаю взгляд на Кейдена, и он кивает, как будто мы понимаем друг друга без слов. В этом есть что-то сюрреалистическое, как будто он видит меня насквозь, понимает те стороны меня, которые я только начала раскрывать. Но это невозможно ‒ мы только начали проводить время вместе.

— За мой счет, — говорит он, жестом приглашая меня сесть. По моей коже пробегает странное покалывание, такое чувство, будто эта татуировка каким-то образом может меня заземлить, привязать к чему-то за пределами тех трудностей, с которыми я боролась в гордом одиночестве. Внезапно я понимаю, что именно мне нужно.

— Лимон, — говорю, протягивая руку. —Вот здесь.

Татуировщик берет мое запястье профессиональным хватом, и игла с жужжанием оживает, наполняя комнату электрическим гулом. Первое ощущение ‒ резкий, жгучий укол, будто скребут по самой кости. Хотя я понимаю, что игла просто не может проникнуть так глубоко. Стискиваю зубы, пока он работает, каждый миллиметр иглы прорезает слои, о существовании которых я и не подозревала. Татуировка маленькая, работа идет быстро и незаметно, и прежде чем успеваю опомниться, он приклеивает тонкую пленку поверх свежей краски.

— Всё, готово, — говорит он, поворачиваясь к Кейдену. — А ты?

— Хочу пчелу, — отвечает Кейден, протягивая запястье и усаживаясь на мое место. — Туда же.

Смотрю на него, мой большой палец касается нежного контура лимона.

— Пчела?

— Пчел привлекают цитрусовые, они верные и преданные, — его голос смягчается, и мое сердце замирает. — Это напоминание о твоей нежности и моей преданности. Я всегда буду с тобой связан.

Его слова вызывают у маня ком в горле, посылая теплый импульс прямиком в грудь. Слезы щиплют глаза ‒ это самая нелепое, банальное и абсолютно прекрасное чувство из всех, что я когда-либо испытывала. Но затем, так же быстро, как пришло тепло, закрадывается сомнение. Парные татуировки? На нашем первом свидании? Моя глупая улыбка меркнет, когда я задумываюсь об этом. Что, если это ненадолго? Что, если в итоге я получу постоянное напоминание о мимолетной интрижке? Не знаю, что сказать ‒ не то чтобы он ждал ответа, но моя улыбка, теперь с оттенком осторожности, вероятно, говорит больше, чем могли бы сказать слова.

Когда татуировка Кейдена наконец готова, мы возвращаемся в машину, подшучивая и смеясь всю дорогу до дома Энни. Тепло, исходящее от него, доброта в глазах, озорные искорки ‒ я могла бы к такому и привыкнуть. И всё же, какая-то часть меня хочет держать его на расстоянии, чтобы не чувствовать себя слишком комфортно. Но когда он подъезжает к дому, понимаю, что больше не могу подавлять чувства.

Игнорируя беспокойство, грызущее меня изнутри, делаю вдох и выдавливаю из себя слова.

— Может зайдешь?

Он соглашается, и я провожу для него небольшую экскурсию по дому Энни, указывая на важные детали ...

Он соглашается, и я провожу для него небольшую экскурсию по дому Энни, указывая на важные детали. Гостиная и примыкающая к ней кухня слева от входа, ванная и туалет находятся рядом с комнатой для гостей ‒ мое нынешнее убежище. Обстановка простая, но, по крайней мере, есть телевизор. Включаю его, скорее для фона, чем для просмотра. Едва улавливаю знакомый звук голоса Сета Макфарлейна. Мое внимание полностью приковано к Кейдену, который смотрит на экран с такой сосредоточенностью, что это почти забавно.

Поправляю подушки под шеей, слегка сдвигаясь, и вдруг чувствую под собой что-то тверже подушки. Рука Кейдена. Сильная, мускулистая, она обвивает меня, притягивая ближе. Моя голова опускается ему на грудь, слышу ровный стук его сердца ‒ ритм настолько спокойный, что мог бы убаюкать меня, если бы не напряжение, растущее внутри. Его пальцы скользят по моему шраму, заставляя инстинктивно вздрогнуть.

— Что случилось? — голос мягок, но в нем слышится беспокойство.

На мгновение замираю, не понимая, чем могу поделиться. Осудит ли он меня? Посчитает меня испорченной? Уродливой? Но сейчас, прижавшись к нему, чувствую себя... в безопасности. В большей безопасности, чем когда-либо.

— Бывший, — шепчу, и тяжесть этого слова повисает в воздухе.