Не понимаю, как на это реагировать. Никогда по-настоящему не задумывалась о детях, хочу я их или нет. Прежде чем успеваю разобраться в мыслях, которые крутятся у меня в голове, его голос возвращает меня обратно.

— Есть кое-что еще, — в его тоне слышится сожаление. — Я записался в военно-морской флот... и через неделю уезжаю.

Никогда никого не била, несмотря на то, сколько раз меня саму избивали. Но сейчас, стоя здесь и ...

Никогда никого не била, несмотря на то, сколько раз меня саму избивали. Но сейчас, стоя здесь и думая о Кейдене, безумно хочу кого-нибудь ударить. Гребаный таракан. Даже не знаю, на кого злюсь больше ‒ на Энни за то, что убедила меня, что это хорошая идея, на себя за то, что была такой дурой и поверила, что между нами что-то есть, или на Кейдена за то, что он оказался откровенным мудаком. Хотя, ничего из этого не удивляет. Я привыкла к тому, что меня отвергают.

Почему я думала, что с Кейденом всё будет по-другому? Он такой же, как все. Он с самого начала знал, что я сломлена, но всё равно лгал и использовал меня.

Впрочем, какая теперь разница ‒ ничего уже не изменишь. Хорошо, что его и его машины уже не было, когда я проснулась этим утром. Мне не особо хотелось прощаться. Ведь он надолго уедет, уйдет в море, и я, вероятно, никогда больше о нем не услышу. Даже если мы встретимся, есть вероятность, что к тому времени он уже будет с новой девушкой. Хотя я не жалею ни о чем. Нет, прошлая ночь была... чем-то особенным. Чистая эйфория. Я сохраню ее в памяти. По крайней мере, теперь знаю, что на меньшее не соглашусь.

— Боже, я правда думала, что после вчерашнего на твоем лице появится улыбка, — говорит Энни, заглядывая мне через плечо в комнату. Постель в беспорядке, моя одежда разбросана по полу.

— Ну, для начала, он трахнул меня и свалил. Буквально. Он уходит через неделю... в моряки, или типа того, — ворчу, подбирая с пола одежду и запихивая ее в рюкзак.

— По крайней мере, было хорошо?

Замираю, наполовину засунув руку в сумку, и облизываю губы.

— Самый лучший секс в моей жизни. Скажем так ‒ эту ночь я запомню до самой смерти.

— Черт, мне тоже нужен такой Кейден. У него есть друзья?

Смеюсь. Я действительно не могу на нее злиться.

— Я не настолько хорошо его знаю.

— Ну ты и шлюшка, — хихикает она, откусывая морковку.

— От шлюшки слышу.

— Да пошла ты, — смеется она, хлопая меня по плечу. — Готова?

Застегиваю рюкзак и перекидываю его через плечо.

— Готова настолько, насколько это вообще возможно.

Дорога до Лайонвилла заняла тридцать восемь минут, а затем, по ощущениям, еще десять, чтобы добраться до дома по длинной подъездной дорожке. Следую за Энни на своей потрепанной «Corolla» 99-го года выпуска, держащейся на честном слове и изоленте, приходится молиться, чтобы она не развалилась где-нибудь в кустах.

Когда мы приезжаем, я припарковываюсь, опускаю стекло и осматриваюсь. Подъездная дорожка выложена бетоном и изгибается вокруг стороны дома, словно само воплощение гостеприимства. А дом… это двухэтажный особняк, сверкающий белизной, абсолютно чужеродный посреди австралийского буша2. Он словно мраморная скульптура в чаще леса ‒ как ему удается оставаться таким безупречным, за гранью моего понимания. Я никогда не была так близко к чему-то настолько прекрасному.

После детства в недостроенном доме, в тесном трейлере, затем в обшарпанной социальной квартире, а позже в доме Аарона ‒ ну, точнее, в его кишащей мышами конуре с пожелтевшими стенами и дырами кое-где (благодаря моей голове) ‒ это место кажется настоящим дворцом.

Моя рука замирает на дверной ручке.

— Энни… ты уверена? Здесь же кругом одни деревья.

— Рин, не будь параноиком. Всё в порядке. Ты не обязана соглашаться, но посмотри на это место. На твоем месте я бы ухватилась за такую возможность, — искренне говорит она. Но, по правде говоря, у меня нет выбора. Мой бывший выгнал меня два дня назад, Энни уезжает через неделю, Кейден уже уехал, а моя машина ‒ не выход.

Энни открывает передо мной дверь и отвешивает преувеличенный поклон.

— Миледи, — говорит она с ухмылкой.

Хихикаю, закидывая рюкзак на плечо, и звук закрывающейся дверцы машины позади меня словно подводит черту. Мы направляемся к дому, подходим к двойным деревянным дверям, но прежде чем успеваем позвонить, они распахиваются. Звук детского смеха доносится откуда-то изнутри, мгновенно снимая напряжение с моих плеч. Я выросла среди криков, а не смеха ‒ здесь всё по-другому. Возможно, даже безопасно.

В дверях стоит мужчина, выше меня ростом, хотя при моем росте в сто шестьдесят три сантиметра это нетрудно. У него короткие волосы, плавно переходящие в аккуратно подстриженную бородку, а глаза… темные, бездонные, как у акулы. В них таится нечто тревожное, но я не могу понять, что именно.

— Дамы, добро пожаловать. Вы, должно быть, Рин? — он протягивает руку. — Я Маркус. Приятно познакомиться.