От резкого рывка трусики рвутся, и он хватает меня за бедра, зарываясь лицом между ног. Его язык дразнит, пробуя на вкус, словно он изголодался. С трудом сдерживаю рвущийся из горла крик, но и не хочу этого делать. Я встречаюсь взглядом с Лиззи и вижу шок, от которого она застывает на месте, не в силах отвести взгляд.

— Кейден, пожалуйста, — стону я. — Мне нужно больше, мне нужно всё.

Он поднимает взгляд, его глаза темные и напряженные.

— Ты чертовски хороша на вкус.

Лиззи выплевывает яд из своего угла.

— Именно это сказал Ник, — слова звучат как отдаленный звук, теряющийся, когда Кейден притягивает меня для очередного поцелуя. Его вкус смешивается с моим, позволяю ему усадить меня на колени и расстегиваю молнию на его брюках, освобождая член. Обхватываю его рукой, наблюдая за тем, как его тело реагирует на мои прикосновения. Мы стоим так, чтобы Лиззи всё видела. Ловлю ее взгляд и ухмыляюсь, прежде чем взять его в рот.

Руки Кейдена зарываются в мои волосы, задавая ритм от которого он начинает стонать. Его пальцы сжимаются, когда я принимаю глубже. Горло саднит, каждое движение подчиняется ему, мое тело в его власти, под контролем, пока он не отстраняется, тяжело дыша.

— Будь хорошей девочкой и прими это, — рычит он, разворачивая меня к стене.

Он задирает платье, водя головкой члена у самого входа, постукивая, дразня, и мое тело жаждет большего.

— Пожалуйста, Кейден. Не дразни меня.

Он издает мрачный смешок.

— Прежде чем войти, нужно постучать. Затем он толкается вперед, и я вскрикиваю, голос становится высоким и хриплым. С каждым движением я возношусь всё выше, он крепко держит меня за волосы, и я не чувствую ничего, кроме его пульсации внутри меня. Он притягивает меня ближе, и задыхаясь, шепчет слова любви на ухо. Достигаю своего пика, блаженства, столь же всепоглощающего, сколь и эйфорического.

— Я люблю тебя, Рин, — шепчет он, обнимая меня.

Мое сердце учащенно бьется, дыхание становится тяжелым.

— Я тоже тебя люблю.

В его объятиях чувствую, как разбитые части вновь собираются воедино.

Тишину прорезает резкий, скрипучий голос.

— Трогательно, но жаль, что так быстро всё закончилось.

Я моргаю, реальность резко возвращается, когда вспоминаю о Лиззи. Кейден отпускает меня, и я поправляю платье, пристально глядя на нее, когда подхожу ближе. От нее отвратительно пахнет – смрад немытого тела, как будто она давно смирилась со своим заключением.

— От тебя дерьмово пахнет, — бормочу, морща нос. — Я собиралась убить тебя, но не думаю, что ты заслуживаешь такого милосердия.

На ее лице мелькает замешательство.

— Спасибо..? — в ее голосе звучит неуверенность, как будто она не уверена, не сарказм ли это.

— О, не спеши благодарить, — говорю, улыбаясь и протягивая руку к ее лицу. Она вырывается, но я сжимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Хочу, чтобы ты запомнила это лицо. Посмотри на каждую морщинку, каждую черточку, вплоть до последней.

Она вызывающе ухмыляется:

— Даже этот отвратительный шрам?

— Да, даже шрам, — наклоняюсь, позволяя ей рассмотреть детали: небольшую неровность моих губ, не совсем правильный изгиб носа, искорку, таящуюся в моих карих глазах. — Запомни это. Хочу, чтобы мое лицо было последним, что ты увидишь в своей жизни.

Ее глаза расширяются, уверенность гаснет.

— Но… ты сказал, что не убьешь меня.

Моя улыбка становится шире.

— И я намерена сдержать слово.

Ее плечи слегка расслабляются, на лице мелькает глупое облегчение.

— Я дала слово, что мое лицо станет последним, что ты увидишь. Держи ее крепче, — говорю Кейдену.

Он сменяет мои руки своими, его хватка стальная. Она извивается, вырывается из его рук, но он держит крепко, все ее усилия бессмысленны.

Не раздумывая ни секунды, вдавливаю большой палец в уголок ее глаза. Крик разносится по комнате, дикий и пронзительный, когда я проталкиваюсь глубже, чувствую мягкую, тошнотворную податливость глазницы. Глаз выпадает, повиснув на тонкой нити сухожилий. Держу так, чтобы она увидела. Ее единственный целый глаз в ужасе мечется из стороны в сторону, – страх запечатлелся в каждой черточке ее лица.

— Пожалуйста... — всхлипывает она, голос срывается от отчаяния.

— Пожалуйста, что? — наклоняю голову, изображая невинность.

— Прости меня, — всхлипывает она. — Пожалуйста, не надо. Я сделаю что угодно.

— Что угодно?

— Да, я клянусь!

— Тогда найди Николаса и Маркуса, — шепчу я. — Скажи им, что я иду за ними.

Она лихорадочно кивает, лицо искажено маской ужаса. Держу глаз, позволяя ей взглянуть на него в последний раз, прежде чем с хрустом раздавить его в кулаке. Содержимое брызжет, и я с отвращением вытираю руку об ее рубашку.

— Фу, какая мерзость.

Она хнычет, ее голос едва слышен:

— Ты… ты обещала, что не будешь…

Я бросаю на нее испепеляющий взгляд.