— Не нужно. Я сам с ним поговорю, — протискиваюсь мимо нее, прежде чем она успевает возразить. С меня хватит игр.

Я вхожу в дверь с табличкой «Только для персонала», игнорируя запрет – правила на меня не распространяются.

— Прошу прощения, Вам сюда нельзя, — говорит мужчина, и его лицо становится суровым. Он ещё не понял, что это я тут главный.

— Где Рин? — требую.

— Рин?

— Девушка, у которой сегодня собеседование.

— Это конфиденциальная информация. Я не могу просто...

Хватаю его за шиворот и притягиваю к себе достаточно близко, чтобы он понял серьезность моих намерений. Один звонок Джоуи, и видеозапись с камеры пропадет, я стану здесь всего лишь призраком.

— Говори, блядь, где она, а не то я из тебя фарш сделаю.

Он сглатывает, чувствую, как его решимость испаряется.

— Я... я клянусь, я не знаю. В ее резюме нет адреса, только город Лайонвилл, а номер сразу переключает на голосовую почту, — его голос дрожит, и, судя по виду, он говорит правду.

Ярость, кипящая во мне, превращается в тошнотворный ужас. Бросаю взгляд на татуировку пчелы у себя на руке – моя милая девочка, моя Рин. Мы связаны, в жизни и в смерти. Я чувствую, что что-то не так. Это была моя единственная зацепка, и теперь она оборвалась.

У меня нет выбора. Мне придется отправиться в логово льва. Пора навестить Энни.

Я не спала несколько дней, и Маркус тоже. Часы сливаются в мутное пятно и потных, переплетенных ...

Я не спала несколько дней, и Маркус тоже. Часы сливаются в мутное пятно и потных, переплетенных тел, и я ни разу не возразила. Как будто моя логика взяла отпуск, а моральный компас и достоинство умчались в марафон без финиша. За одну ночь я превратилась в нимфоманку. Не могу найти оправдания своему поведению, такое ощущение, что мое тело захватил кто-то другой, и оно покорно исполняет любые приказы. Разум словно окутан туманом, оцепенел, и только когда действие наркотиков ослабевает, прорываются осколки сознания – вместе с глубоким, липким чувством отвращения.

Это не то, чего я хотела. Платить за аренду своим телом? Это никогда не должно было стать моей жизнью. Но каждый раз, находясь под кайфом, теряю контроль. Это не я... или, все-таки, я? Может, это и есть моя сущность, скрытая под слоями притворства. Я больше ничего не знаю. Знаю лишь одно – «отходняк» невыносимо мучительный. Тело ноет в таких местах, которые вообще не должны болеть, а шея покрыта темно-фиолетовыми синяками. Маркус помешан на удушении, и следы говорят сами за себя.

В голове всё еще туман, сознание мечется между полным изнеможением и краткими моментами просветления. Сегодня Маркус уезжает на неделю в отпуск со своими детьми, а потом не увидит их целый месяц. Я останусь здесь одна. Часть меня задается вопросом, хорошо ли это. Означает ли это, что у меня будет передышка, или весь месяц превратится в очередной марафон «секса без сна»? Как долго организм может продержаться без отдыха, прежде чем отключиться?

Маркус всё еще не знает, что я в курсе насчет камер. Я должна вести себя нормально – нет, я должна быть идеальной, – потому что уверена, что он будет наблюдать.

Звонок в дверь вырывает меня из мыслей. Хотя мое тело словно срослось с матрасом, заставляю себя встать. Каждое движение получается вялым, мои конечности отяжелели от недосыпа. Я, спотыкаясь, добираюсь до входной двери, снимаю цепочку и поворачиваю ручку, а там стоит Энни, удивленная не меньше меня.

— Энни! — обвиваю руками ее шею и крепко прижимаю к себе. Она отвечает мне тем же, обнимая меня крепче, чем я ожидала.

— Какого черта, Рин? Я думала, ты умерла или что-то в этом роде, — голос напряжен, чувствую, как ее пальцы впиваются мне в спину.

Умерла? С чего бы ей так думать?

— О чем ты говоришь?

— Ты не отвечала на мои сообщения, а все мои звонки переадресовывались на голосовую почту, — говорит она, отстраняя меня и сканируя тревожным взглядом. — Что с твоей головой? А с шеей?

Закрываю за нами дверь.

— Давай пройдемся.

Предложение почти абсурдное – мое тело кричит, чтобы я забралась обратно в постель, – но мне нужен свежий воздух и разговор без посторонних ушей.

Мы обходим дом сбоку, по узкой тропинке, которая ведет к дамбе, скрытой за деревьями. Звук наших шагов по гравию кажется оглушительным в тишине кустарников.

— Рин, ты должна рассказать мне, что происходит, — голос Энни дрожит, когда мы подходим к краю плотины, вода пугающе спокойна.

— Я не понимаю. Ты же сама послала меня, — горечь в голосе удивляет меня саму.

— Что? Нет, я этого не делала. Ты не ответила ни на одно из моих сообщений.

Она достает свой телефон и показывает мне. Экран заполнен неотвеченными сообщениями. Их бесчисленное множество.

У меня нет с собой телефона, поэтому я не могу ничего предъявить ей в ответ. Мой разум с трудом переваривает услышанное.

— Должно быть, это из-за ужасной связи.