— Тогда я предлагаю выпороть Марен, — ядовито замечает Нерисса.

— Хмф. — Я издаю недовольный звук. — Что ж, вы встали ужасно рано, учитывая то, какую ночь мы…

— Земля! — раздается над нами громовой голос Тейна с верхней палубы. — Земля!

Мы все обмениваемся шокированными взглядами — этот момент настал раньше, чем я ожидал, — и я срываюсь с места, вылетая из камбуза и взлетая по лестнице на верхнюю палубу. Команда столпилась у леерного ограждения, указывая в даль, где только что взошло солнце. Я подбегаю и смотрю в том же направлении. Мне даже не нужна подзорная труба, чтобы увидеть это: на горизонте тянется полоса легкой дымки, а чуть дальше — полуостров, выдающийся на север от залива Бандерас.

Честно говоря, я не знаю, что чувствую. Во время любого путешествия через Тихий океан земля означала перемену после морской монотонности. Лично я не против этой монотонности — море для меня означает свободу, а земля — это просто место, где ищешь неприятности. Но команда обожает заходить в порты. Там свежие жертвы, чтобы поживиться, свежие киски и хуи, чтобы трахаться, и свежие сокровища, чтобы грабить. Братство — не чета Марен, мы изначально не морские существа, и даже я признаю, что есть в этом некое чувство устойчивости, которого часто не хватает, когда паришь над волнами.

Для нас это также начало пиратских налетов. Мы ходим вдоль тихоокеанского побережья Новой Испании, от залива Бандерас до Акапулько, грабя галеоны — будь то порох, шелк, слоновая кость и нефрит из Манилы или горы серебряных монет, вино и оружие, отправляющиеся из Акапулько. В любом случае галеоны всегда гружены под завязку, и даже под охраной конвоя близ берега все превращается в хаос, что нам только на руку.

Однако сейчас наша цель не та, что была, когда мы покидали Манилу. Тогда у нас был трюм, полный сокровищ, чтобы тратить их и торговать по эту сторону океана. У нас были принц и принцесса в заложниках. Но принц давно мертв, принцесса теперь пират — даже если она сама так не считает, — а сокровища в трюме кажутся не такими важными, как шанс сразиться с Эдонией. Мы все знаем, что она живет где-то на этом побережье, и поэтому, хотя выход на сушу жизненно важен для команды, для меня битва только начинается.

Марен появляется рядом со мной, щурясь на горизонт.

И она — еще одна причина, почему вид земли вызывает у меня столько противоречивых чувств. Наше совместное путешествие подходит к концу. Я люблю ее, она любит меня, и все же я не знаю, достаточно ли сильна эта любовь, чтобы удержать ее от возвращения домой, если представится хоть малейший шанс.

— Ого, — шепчет она. — Никогда не думала, что земля может выглядеть так странно.

— Странно? — переспрашиваю я.

Она кивает, и я замечаю, что она стоит на ногах не слишком уверенно.

— Да. В последний раз я видела ее на тех островах, и была только рада сбежать из того жуткого места. Но с тех пор столько всего изменилось. В прошлый раз, когда я видела землю, я думала, что знаю, чего хочу. Теперь, когда я снова смотрю на нее, я уже не уверена.

Ты все еще хочешь меня, правда? — хочется спросить мне.

Я просто кладу руку ей на поясницу, и она прижимается ко мне, слегка покачнувшись.

— Ты в порядке, лапушка? — спрашиваю я, пристально глядя на нее. Она все еще выглядит бледной, а когда я перевожу взгляд на повязку у нее на руке, то замечаю проступающее пятнышко красного. Вид крови пробуждает во мне первобытный голод, который я пока что глубоко прячу.

Она кивает и издает слабый звук согласия.

— Я в порядке.

Всемогущие боги, она ведь не сделала то, о чем я думаю…

— Марен, — говорю я, хватая ее за плечи и заставляя посмотреть на меня. — Посмотри мне в глаза.

Она медленно открывает их, пошатываясь. Их цвет стал бледно-голубым, как у отмели, почти без пигмента.

Она истощена.

Мои челюсти сжимаются.

— Ты ведь не дала им кровь, правда?

Она одаривает меня усталой улыбкой.

— Все в бутылке. Тейн ее спрятал. Пожалуйста, не злись.

— Злиться?! — взрываюсь я, вне себя от ярости. Я быстро оглядываюсь в поисках Тейна. Я убью этого ублюдка. — Тейн! — кричу я. — Где ты?! Где бутылка?!

Но когда я замечаю Тейна, он стоит у штурвала на кормовой палубе и смотрит вниз, в воду.

Я отпускаю Марен и марширую к лестнице на корму, взлетая по ступеням, пока не оказываюсь рядом с ним.

Я толкаю его в плечо, заставляя посмотреть на меня.

— Тейн, — рычу я.

Но он продолжает смотреть в воду с ужасом в глазах. Этот взгляд заставляет мою собственную кровь стынуть в жилах.

— Что там? — спрашиваю я и перегибаюсь через борт, чтобы увидеть то, на что он смотрит.

Сначала океан кажется обычным, глубокого синего цвета — даже более насыщенного, чем за все время плавания, ведь мы подходим ближе к суше. Но потом я понимаю: под поверхностью что-то движется. Что-то темное, очень темное и невероятно огромное.

Промелькнул намек на желтый глаз.