Я подхожу к Марен, немного сомневаясь, не изменит ли она своего мнения обо мне после того, как я так жестоко расправился со Стерлингом у нее на глазах, но мне, в сущности, плевать, посчитает ли она это чрезмерной реакцией. Я однажды предупредил его, что убью, если он снова к ней прикоснется. Я лишь привел угрозу в исполнение. К тому же, последние несколько дней я на взводе. Потеря Генри сделала мой гнев похожим на тлеющий бикфордов шнур. Было лишь вопросом времени, когда он вырвется наружу в виде такого взрыва насилия.

Я опускаюсь к ней, забираю ее из рук боцмана, кивком поблагодарив его за то, что присмотрел за ней, а затем прижимаю ее к груди. Ее руки обвивают мою талию, она сжимает меня крепко. Я целую ее в макушку.

— Я всегда буду защищать тебя, — говорю я, уткнувшись в ее мягкие волосы. — Что бы ни случилось.

Она кивает, прижавшись ко мне, и вздыхает, все еще слегка дрожа. Затем она запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Нам нужно им рассказать.

Я бросаю взгляд на команду: большинство уже проснулись, перешептываются и гадают, что произошло, а Круз тычет носком сапога в Стерлинга.

— В смерти он еще уродливее, — кривится Круз.

Марен отстраняется от меня, прочищает горло и поворачивается к команде.

— Есть кое-что, о чем я должна вам рассказать, — говорит она. Она звучит так уверенно, голос ее тверд, хотя мне претит, что она вынуждена открыться им сейчас, а не когда сама была к этому готова.

Я беру ее за руку и крепко сжимаю в знак поддержки.

Она делает глубокий вдох, заглядывая в любопытные глаза каждого.

— Я… Сирена, — произносит она. — Русалка.

По палубе проносится приглушенный возглас, почти все прищуриваются, глядя на ее босые ноги в ожидании, что вот-вот появятся плавники.

— Я была русалкой, — уточняет она. — Хотя мы называем себя Сиренами. И когда-то давным-давно я жила под водой в Королевстве Лимонос. Когда мне было шестнадцать, я влюбилась в принца, и, что ж, вы знаете, чем это закончилось. Но чтобы завоевать его любовь, мне пришлось продать душу морской ведьме, Эдонии.

Несколько человек ахают, прекрасно зная, кто такая Эдония и что она сделала со мной.

— Эдония заставила меня обменять мои плавники на ноги, а также мой голос, чтобы она могла владеть моей песней Сирены. Не знаю зачем, в конце концов, я никогда не была великой певицей, — добавляет она с улыбкой. — Но я отвлеклась. Она наобещала мне того, чего не собиралась исполнять, а я, молодая и дерзкая, купилась на это. Так что теперь вы видите, кем я была последние десять лет. У меня были ноги. Со временем голос вернулся. Но я больше никогда не могла вернуться в море. — Она делает паузу. — До тех пор, пока не увидела свою сестру, Ашеру, русалку в аквариуме.

По толпе прокатываются новые вздохи и шепот, за которыми кто-то — кажется, Дракос — произносит: «Я так и знал!», хотя, конечно, знать он этого никак не мог.

— Когда Ашера умирала, она поцеловала меня, и этот поцелуй вернул мне часть моих способностей. Я стала больше похожа на монстра, если хотите, хотя ноги у меня остались, — она выставляет вперед ногу. — Вот и всё, что вам нужно обо мне знать.

Тейн делает шаг вперед, оглядывая Марен с ног до головы, а затем переводит взгляд на меня:

— Почему ты не сказала нам этого раньше?

— Потому что я не хотел, чтобы вы все тут посходили с ума от жажды крови, как только узнали бы, что у нее кровь русалки, — отвечаю я за нее.

— Но, — твердо говорит Марен, — теперь, когда вы все знаете, я хочу предложить вам свою кровь.

— Марен, — рычу я, притягивая ее к себе, волосы на загривке встают дыбом. — Что ты творишь?

— Я хочу дать им свою кровь, — она хмурится, сводя брови. — Это единственный способ победить Эдонию.

— Мы даже не знаем, встретим ли мы Эдонию, — возражаю я, чувствуя, как внутри закипает раскаленный комок собственничества. — Я не хочу ни с кем тебя делить.

Она сужает глаза:

— Это всего лишь кровь. Это не секс. — Она делает паузу и хмурится: — Боги, надеюсь, я сейчас не предложила секс всему экипажу.

— Нет, — отрезаю я. — Об этом не может быть и речи.

— Боунс, — низкий голос Нериссы разносится по палубе, — держи свою ревность под контролем.

Все оборачиваются к ней.

— Если Марен считает, что они должны получить ее кровь, так тому и быть, — говорит она.

— Они выпьют ее досуха, — запинаюсь я.

— Ради всего святого, Рамзи, — отчитывает меня Тейн. — Ты правда думаешь, что твоему сброду не хватит контроля и утонченности? Нам не обязательно пить прямо из нее, осел. Мы можем сцедить ее кровь в бутыль и пустить по кругу. Ты же знаешь, хватит совсем чуть-чуть.

Я вспоминаю, как сам пил кровь Марен. Сила нахлынула так быстро и в таком избытке, что мне казалось, я могу поднять «Ночной ветер» над головой. К утру эффект прошел, хотя и оставались некоторые последствия. Даже малого количества хватило бы на короткий срок. Немного крови на весь экипаж — и у нас будет сплоченный отряд воинов.

Но все же…

— Нет, — говорю я твердо. — Категорически нет. Она моя, и ее кровь тоже принадлежит мне.

— Моя кровь принадлежит мне самой, — восклицает она. — И я вольна распоряжаться ею так, как пожелаю.

Я игнорирую ее и смотрю на команду:

— Я запрещаю вам пить ее кровь. Это приказ капитана.