Я смотрю вверх, протягивая руку, прося о помощи, в то время как Стерлинг готов совершить немыслимое насилие. Но Безумный Глаз замирает, его взгляд, полный шока, прикован к чему-то позади меня.

Я слышу знакомый рык мужской ярости, заполняющий воздух, а затем свист. Раздается тошнотворный, глухой звук металла, входящего в плоть и кости, я чувствую брызги горячей крови на своей спине и тяжесть тела Стерлинга, обмякшего на мне.

Я пытаюсь перевернуться, но не могу, и тут Безумный Глаз подхватывает меня за руки, вытягивая из-под Стерлинга.

Мне удается перевернуться и увидеть Стерлинга на палубе с топором, торчащим из позвоночника, а позади него — Рамзи, сжимающего рукоять. Его глаза безумны от гнева, дыхание тяжелое и неровное. Взгляд моего любовника встречается с моим:

— Он причинил тебе боль?

Я пытаюсь ответить, но не могу. Он не причинил мне боли, но он был так близко, он был так чертовски близко.

— Он причинил тебе боль!? — повторяет Рамзи, теперь его голос звучит по-зверски, на виске вздулась вена.

Я качаю головой.

— Нет, — отвечаю я, и мой голос дрожит, в то время как Стерлинг начинает подниматься с палубы.

— А-а-аргх! — издает Стерлинг крик, прижимая к себе руку, которая все еще свирепо растерзана мной.

— Нет, — говорит ему Рамзи, буквально кипя от ярости, и с влажным звуком вырывает топор из спины Стерлинга. — Нет, в этот раз ты не выживешь, приятель. Леди, которую ты пытался взять — моя леди, — была достаточно добра, чтобы подумать о том, чтобы просто высадить тебя на необитаемый остров. Но теперь тебя там не будет. Теперь ты сожрешь собственный член, прежде чем я снесу тебе голову. Вкус собственных неудач — последнее, что ты узнаешь.

Стерлинг вопит и пытается встать на ноги, но Рамзи пинком опрокидывает его на спину и смотрит сверху вниз с маниакальной усмешкой.

— Вижу, Марен уже оставила на тебе свой след. Каково это — быть так основательно изувеченным женщиной? — Рамзи достает нож из-за пояса. — Впрочем, не бери в голову, я бы предпочел не слышать твоего ответа.

Рамзи опускается на колени, и я поспешно отворачиваюсь, пряча лицо в руках боцмана, который под нос извергает целый поток ирландских проклятий. Я слышу, как рвется ткань, быстрый взмах ножа Рамзи, а затем оглушительный вопль Стерлинга. Его крик, кажется, длится вечность, пока внезапно не становится приглушенным — я знаю, что Рамзи делает именно то, о чем говорил.

Я поднимаю голову, выглядывая из-за рук боцмана ровно настолько, чтобы увидеть кровь повсюду и Стерлинга, пытающегося выплюнуть собственный отрезанный орган, который был безжалостно запихнут ему в рот.

Затем я вижу, как Рамзи поднимает топор, сплевывает Стерлингу на лоб и обрушивает лезвие ему на шею. Его голова начисто отделяется от тела с финальным хрустом.

Я прижимаюсь к боцману сильнее, подавленная жестокостью, хотя и знаю, что сама способна на подобное. Будь я в силах дать отпор мужчине такого размера, я бы поступила со Стерлингом так же. Но все равно я потрясена и меня колотит.

Рамзи бросает топор на палубу, тяжело дыша, его внимание теперь сосредоточено на мне. Он выглядит немного неуверенно, словно потерял контроль, зашел слишком далеко и не знает, как я отреагирую.

— Никто не смеет к тебе прикасаться, — говорит он, вытирая пот со лба. — Никогда.

К этому моменту за его спиной собралась толпа, ахающая при виде кровавой бани у его ног.

А Безумный Глаз смотрит вниз, на меня в своих руках.

— Похоже, принцесса может сама за себя постоять, — говорит боцман, хмурясь. — Во имя бога, кто ты такая, девочка?

ГЛАВА 36

Рамзи

Я смотрю вниз на обезглавленное тело Стерлинга, и единственное, о чем я жалею — это о том, что мы не избавились от него раньше. Не знаю, как он освободился от цепей, но мы, Братство, порой способны на вспышки сверхчеловеческой силы, возможно, они ослабли во время боя с Королевским флотом. Если бы мы поступили так, как предлагала Марен — нашли какой-нибудь атолл и оставили его там, — этого бы никогда не случилось.

Но это случилось. И хотя я знаю, что Марен может за себя постоять, она сильнее в нападении, она лучше действует, когда сама нападает, а не наоборот. Стерлинг держал ее, он… он почти сломил ее. Слава богу, что когда я услышал, как она встала и сказала мне вернуться ко сну, я не заснул надолго. У меня было гадкое предчувствие, что что-то не так.

И теперь Стерлинг мертв, а нам предстоит многое объяснить, и прежде всего — ответить на вопрос боцмана: «Кто ты такая?».