Врач ставит диагноз и объясняет лечение, а Айви кивает, внимательно слушая.

— Лёгкая компрессионная повязка обеспечит поддержку, и вы сможете постепенно больше наступать на ногу, насколько позволит боль. При необходимости принимайте ибупрофен.

Он переводит взгляд с меня на Айви.

— У вас есть кто-нибудь, кто поможет вам передвигаться? — спрашивает он.

— Я-я всё равно не смогу нормально тренировать лошадей, пока нога не заживёт.

Она поднимает на меня большие голубые глаза.

— Наверное, я могла бы поехать к маме. Немного отдохнуть и восстановиться. Хорошо, что пострадала левая нога, я смогу вести машину.

«Чтобы она могла заботиться о матери, пока сама пытается выздороветь? Не думаю».

— Это буду я. Я ей помогу. Она живёт на моём ранчо, — говорю я, даже не задумавшись, и Айви вопросительно встречается со мной взглядом через всю комнату.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но врач опережает её.

— Хорошо, — удовлетворённо говорит он, протягивая Айви брошюры о сроках восстановления и лечении по методу R.I.C.E5.

Он дружелюбно улыбается ей.

— Чем лучше вы будете заботиться о ноге в первые несколько дней, тем быстрее всё пройдёт. Если станет хуже или через несколько недель она не заживёт, возвращайтесь к нам.

Он выходит из кабинета ещё до того, как последние слова успевают сорваться с его губ, уже заглядывая в папку со следующим случаем в переполненном отделении неотложной помощи.

Не проходит и секунды после его ухода, как Айви переводит взгляд на меня.

— Уэйд. Как ты можешь помочь? Ты не можешь целую неделю каждый день приходить ко мне. Я просто на несколько дней поеду домой, в Джеллико. Можешь приостановить мою зарплату. Это не твоя проблема…

Она тараторит, почти как в день нашей первой встречи.

Я вздыхаю и накрываю ладонью её руку, лежащую на коленях, просто чтобы успокоить. Сейчас она представляет собой настоящее зрелище — влажные волосы собраны наверх, сладкий запах смешался с ароматом дождя, огромные ледяные глаза смотрят на меня снизу вверх, а её маленькое тело утопает в моей зимней куртке.

«Грёбаный ад».

Я собираюсь совершить колоссальную ошибку, но просто не могу себя остановить.

— Первые несколько дней ты поживёшь у меня в хижине, — говорю я.

Её глаза на красивом лице расширяются до размеров блюдец.

— Чт… как?

— Так будет проще всего. У меня две спальни. У тебя даже будет собственная ванная. Только пока снова не встанешь на ноги, конечно. Максимум неделю. Я вообще никогда не пользуюсь той половиной дома. В большом доме уже есть костыли, оставшиеся с тех времён, когда Сиси была подростком. Уверен, они тебе как раз подойдут. Сможешь пользоваться ими, когда понадобится… э-э… уединение, удобства и всё такое.

«Очень складно врёшь, Уэйд».

Последнее, что мне нужно, — чтобы она находилась в моём личном пространстве и искушала меня ещё сильнее, чем уже делает, но, очевидно, я любитель страданий.

— Мне нужно, чтобы ты выздоровела, поэтому всё будет именно так. Меньше, чем через две недели мы должны быть в Нэшвилле.

Не перегибаю ли я палку, изображая, будто из-за растяжения ей требуется круглосуточный уход? Возможно, но назад дороги уже нет.

Она по-прежнему молчит, и я начинаю думать, что перешёл черту.

— Ты не можешь оставаться одна. И, если говорить честно, ковыляя по своей хижине, ты, скорее всего, просто найдёшь ещё один способ себя прикончить, — резко произношу я голосом отца — тем самым, с которым никто из нас никогда не спорил.

«И снова очень складно, Уэйд. Господи. Какого хрена я творю?»

Я быстро поднимаюсь и провожу рукой по лицу, уже собираясь извиниться за то, что заставил её почувствовать себя некомфортно.

— Хорошо. Я не стану с тобой спорить, — тихо говорит она.

«Оу».

— Мне нужна помощь, так велел врач, и я хочу быть в лучшей форме к поездке в Нэшвилл. А глупая ошибка была моей виной, так что… хорошо, я поживу у тебя.

Она моргает, а затем застенчиво улыбается мне.

— Сосед? — добавляет она.

Благодарное, растроганное выражение на её лице бьёт меня прямо в грудь.

— Хорошо, — говорю я, кивая.

Я не продумал всё настолько далеко, поэтому начинаю двигаться словно робот, помогая ей пересесть в инвалидное кресло, которое больница предоставила, чтобы доставить её к моему пикапу.

В голове проносится миллион мыслей, и самая настойчивая из них…

«Мне окончательно пиздец».

Глава 12