Уэйд молчит рядом со мной, его челюсть напрягается, пока он смотрит сквозь лобовое стекло, сосредоточившись на дожде.

— Я из девочки, оплакивающей своего лучшего друга, превратилась в своего рода няню для матери, опекуна младшей сестры, а затем в конце концов стала финансово обеспечивать их обеих. После школы я работала на двух работах, пока Кэсси не стала достаточно взрослой, чтобы тоже начать работать и помогать. Мама какое-то время перебивалась случайными подработками. Депрессия, с которой она боролась после смерти папы, просто поглотила её.

Что-то в лице Уэйда смягчается.

— Моя мама не плохой человек. У неё огромное сердце, но папа был любовью всей её жизни. Словно вместе с ним она потеряла волю жить. Она провалилась в самую тёмную яму и просто не могла или не хотела из неё выбираться.

— Я знаю такую потерю. Мама говорит, что вместе с отцом умерла и часть её, — делится Уэйд.

Я киваю.

— Просто некоторые люди сильнее других. Твоя мама очень сильная женщина, я восхищаюсь ею, — честно говорю я. — Она не сломалась после смерти мужа, а позаботилась о его семье. Я не знала её раньше, но, похоже, каким-то образом она стала ещё сильнее.

— У неё бывают свои моменты, но она крепкий орешек, этого у неё не отнять. А ещё она немного помешана на контроле и хотела убедиться, что с нами, детьми, всё в порядке, — добавляет Уэйд.

Я хихикаю.

— То есть ты говоришь, что яблоко от яблони недалеко падает.

— Понятия не имею, о чём ты. Я самый беззаботный парень в округе.

Он произносит это настолько серьёзно, что я улыбаюсь.

— Не собираешься уличить меня в чуши, Беда? — спрашивает он.

— Дам тебе поблажку, раз ты везёшь меня в больницу, — улыбаюсь я, а затем добавляю: — Но только один раз.

Уэйд кивает и снова становится серьёзным.

— Справедливо. И что теперь? Есть шанс, что твоя мама будет трезвой и, может быть, начнёт всё сначала?

Я поворачиваюсь к окну.

«Я мечтаю об этом каждый день».

— Мама много раз пыталась бросить пить. Каждый раз я надеюсь, что именно теперь у неё получится, но пока не получалось ни разу. Я всё ещё помогаю ей, когда требуется. Теперь, когда сестра уехала, я — единственный человек, который у неё остался.

Уэйд кивает и меняет тяжёлую тему:

— Как лодыжка? Лёд хоть немного помогает? — Он кивает на мою ступню у себя на коленях.

— Кажется, немного. Мне так жаль, Уэйд.

— Перестань извиняться за свою лодыжку, блядь. Это был несчастный случай, — говорит он, опуская руку и осторожно сжимая мою икру.

Я мгновенно понимаю, что Уэйд нечасто протягивает руку и касается людей. Его прикосновение осторожное, но даже несмотря на боль, оно находит отклик внутри меня и странным образом успокаивает. Я поднимаю на него взгляд, и в темноте наши глаза на короткое мгновение встречаются. Его рука всё ещё лежит на моей ноге.

— Ты ещё где-нибудь ушиблась? — спрашивает он.

— Не думаю, но впереди у нас ещё тридцать минут дороги, — тихо отвечаю я с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

Он поправляет лёд на моей лодыжке, а я вдыхаю, чувствуя себя вознаграждённой намёком на улыбку, который появляется у него на лице. Он ещё раз сжимает мою икру, прежде чем отпустить и вернуть руку на руль.

— Да, ты не просто немного склонна к несчастным случаям.

— Да, — честно соглашаюсь я. — Всю жизнь. Перед тобой специалист по падению на лестнице, — говорю я, поднимая одну руку.

— Тогда, может, вообще ничего не трогай. Просто держи руки на коленях, — говорит он.

Я улыбаюсь ему в ответ и демонстративно складываю руки на коленях.

Должно быть, мировой рекорд. Уже в третий раз за последние три дня снова появляется намёк на ямочки.

Глава 11

Я не смог бы объяснить, почему по дороге сюда настоял на том, чтобы Айви рассказала мне историю своей жизни. С каждым днём рядом с ней я всё сильнее разрушаю границу между работодателем и сотрудницей. Я также не смог бы объяснить, почему целый час просидел прямо рядом с ней, пока она ждала врача, поддерживая скучный разговор об эпизодах «Ледового пути дальнобойщиков», которые показывали в приёмной. Или почему согласился остаться с ней в самом кабинете, пока её осматривал врач. Я не задавался вопросами — просто сделал. Остался, пока доктор давил на её лодыжку и ощупывал её, а теперь жду прямо за дверью, пока ей делают рентген.

Мне просто нужно знать, что с ней всё в порядке, потому что это произошло на ранчо. Последнее, что мне нужно, — жалоба из-за производственной травмы. По крайней мере, именно так я говорю себе, продолжая сидеть здесь.

— Всего лишь лёгкое растяжение. Но вам стоит не наступать на ногу несколько дней, возможно, даже неделю, если хотите, чтобы она зажила как можно быстрее. Держите её приподнятой. Ходите только тогда, когда действительно необходимо, и первые несколько дней пользуйтесь костылями.