Когда Нокс замечает меня, он отлепляется от стены и направляется ко мне, его взгляд скользит с головы до пят. Я никогда не понимала, что он видит, когда смотрит на меня.

Когда мы были младше, мы дружили. Мы даже нравились друг другу. Он льстил мне, говоря, что я умная и красивая и что он не может дождаться, когда мы поженимся.

Видимо, недостаточно красивая, потому что я явно не дотянула. Нам было по семнадцать, когда у нас был секс — решение, о котором я жалею каждый день.

По своей наивности я думала, что, может быть, он будет верен мне, если я уступлю его желаниям. На следующий же день он переспал с кем-то другим, и с тех пор я не прикасалась к нему — или к кому-либо еще — подобным образом.

— Поэт, — говорит он, хватая меня за запястье. Я напрягаюсь, но если он и замечает это, то ему плевать.

Это еще одна вещь, которую я ненавижу в Ноксе. Он не хочет меня, но все равно хочет, чтобы все знали: я принадлежу ему. Несмотря на мои очевидные недостатки, я все еще дочь одного из самых могущественных людей Нового Манхэттена. Все будущее Нокса зависит от меня, и хотя это придает мне определенную ценность, она не так уж много стоит.

Он тянет меня к своему кругу друзей, его рука на моих плечах — он тяжело опирается на меня, словно я здесь только для того, чтобы поддерживать его, как в прямом, так и в переносном смысле. Я делаю успокаивающий вдох.

— Нокс! — восклицает Лейси, перекидывая свои длинные светлые волосы через плечо. — Ты посидишь со мной за ужином сегодня?

Она надувает губки, разжигая вспышку ярости в моей груди. Я для всех просто чертова шутка, ничем не лучше моей матери, вынужденная терпеть выходки отца с наклеенной на лицо болезненной улыбкой.

— Конечно, детка, — отвечает он, указывая на нее пальцем, сложенным пистолетом. Желчь подступает к горлу по целому ряду причин.

Лейси сияет, а затем бросает на меня злобный взгляд. Я напоминаю себе, что она не виновата в своем поведении. Большинство девушек учат верить, что лучше быть такой, как моя мать, под защитой влиятельного мужчины. Это напоминание лишь немного остужает мой гнев.

Где-то над головами звенит колокольчик, и распахивается дверь. Я ищу взглядом Тринити, Сильвер и Хейзел, но, похоже, они не пошли за нами. И я их не виню.

Я заперта под локтем Нокса, пока он толкает нас в широкий туннель. Мы проходим несколько поворотов и оказываемся в главном зале Эмери.

Я видела фотографии, но ничто не готовит к такому величию. Пол из блестящего дерева, инкрустированный цветочными и геометрическими узорами, стены с арочными окнами в золотых и серебряных оправах. А в довершение всего — четыре массивные хрустальные люстры, свисающие с купольного потолка, покрытого зеркалами.

У меня нет времени по-настоящему восхититься всем этим, потому что громоподобный голос кричит: «Все! Пожалуйста, выстройтесь в очередь. Все!»

Несколько мужчин и женщин в форме учителей выкрикивают указания, заставляя нас выстроиться по линиям, отмеченным на полу. Их наряды напоминают наши — черные облегающие брюки и куртки, высокие черные сапоги и широкие ленты на талии, — но с золотыми акцентами вместо серебряных.

Требуется несколько минут и небольшая давка, чтобы сформировать четыре группы.

Я стою с Домом Фиама между Ноксом и Тринити, лицом к центру зала. Напротив нас Дом Ария оценивает наши ряды, а учителя медленно проходят мимо, внимательно изучая нас, возможно, решая, кто из нас переживет следующие три года, а кто… нет.

Взгляд влево показывает, что дети «винтиков» случайно распределились по всем Домам.

Именно в этот момент в дальнем конце зала открываются двери. Тихий шепот пробегает по толпе, когда появляются трое Штормбрейкеров. Они одеты в тактическое снаряжение: облегающие черные брюки и жилеты без рукавов поверх металлических фиолетовых ремней, призванных подчеркнуть рельефную силу их тщательно натренированных тел.

Двое мужчин и одна женщина также носят изящные высокотехнологичные очки, сдвинутые на лоб, чтобы защитить глаза от вспышек Искры. Они проходят по центру зала, и все вокруг смолкает.

Они прекрасны и внушают трепет. Абсолютно бесстрашны. Медленно, в своих металлически-фиолетовых боевых ботинках, они проходят по проходу, и я ловлю себя на том, что выпрямляюсь и задерживаю дыхание.

Мне плевать на то, чего хочет мой отец; это то, ради чего я пришла в академию. Обладая способностью противостоять Искре, я могла бы помочь защитить свой город, семью и друзей. Это все, чего я когда-либо хотела. И, возможно, если я смогу доказать, что я полезна и хороша в этом, это даст мне хоть немного свободы от контролирующей хватки моего отца.

Когда они проходят мимо, я узнаю Генри, парня моего брата. Бывшего парня. Я не видела его с тех пор, как были похороны, когда он плакал так сильно, что его чуть не пришлось уносить на руках.

Он кажется старше. Жестче.