Она еще некоторое время вещает о мандате Арии и их долге обеспечивать жизнеспособность и здоровье нашего населения. Затем она тратит еще минуту, превознося добродетели и достижения Гасителей, а также их долг — защищать зараженных Хранителей от того, чтобы они не стали угрозой для самих себя и для нас.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, мой взгляд падает на профиль Тринити, и я невольно задаюсь вопросом: если они такие замечательные, почему им потребовалось уговаривать Тринити присоединиться к ним?

Наконец Сципион Бофорт заканчивает речь, и наши имена начинают вызывать одно за другим, чтобы мы могли подойти и присягнуть на верность Дому. Церемония тянется целую вечность: каждый по очереди кланяется ей, произносит клятву и покидает комнату.

Я стою здесь уже больше часа и постепенно понимаю, что она подстроила всё так, чтобы я оказалась последней. Несмотря на затянутость всего этого спектакля, время летит слишком быстро, и вот в комнате остаемся только мы двое — Сципион Бофорт и я.

Она планирует убить меня и избавиться от тела прямо здесь и сейчас?

Она поворачивается ко мне и манит пальцем.

Я смотрю на неё, на мгновение парализованная страхом.

— Подойди. Я не кусаюсь, — говорит она, хотя я почти уверена, что это ложь.

И все же я заставляю свои ноги двигаться. Мои сапоги гулко цокают по керамической плитке, когда я подхожу и останавливаюсь у подножия ступенек. Я выпрямляюсь, высоко поднимаю подбородок, пока она изучает меня со всем радушием приближающегося айсберга.

— Вы устроили довольно шумное представление из моего Дома, Поэт Грейвс, — произносит она. — И из своего тоже.

— Фиама больше не мой Дом, — говорю я, и её взгляд сужается.

— Почему? — спрашивает она.

Я проглатываю железный ком в горле.

— Я больше не чувствовала, что принадлежу Фиаме, — отвечаю я, полагая, что это именно тот ответ, который она хочет услышать. Сомневаюсь, что ей интересны мои личные цели и драма.

— Ты не захотела убить преступника, — говорит она с неодобрительным цоканьем. — Как это… благородно.

Она запрокидывает голову и смеется.

— Это всё очень хорошо и правильно, — продолжает она. — Но ты понимаешь, что на Дом Ария тоже возложена обязанность? Что мы охотимся на зараженных и обеспечиваем их устранение? Что они — одна из наших величайших угроз?

Я медленно киваю.

Очевидно, я это знаю. Я всегда это знала, но у меня не было выбора.

— Ты сможешь это сделать? Защитить свой город?

— Это всё, чего я когда-либо хотела, — отвечаю я, и это чистая правда.

— Как Штормовой страж, — говорит она. — Это совсем другое дело.

Я киваю. — Я сделаю то, что потребуется.

Слова превращаются в пепел у меня во рту, но я понимаю, что ей нужно услышать именно это.

Сципион Бофорт делает медленный шаг, потом еще один, останавливаясь прямо передо мной. Она протягивает руку и кончиком острого ногтя поддевает мой подбородок.

— Твой отец в ярости из-за меня, — говорит она. — И всё же его гнев неуместен.

— Он в ярости и на меня тоже, — отвечаю я, и она кивает.

— Твое присутствие в Арии приносит мне одни проблемы, ты понимаешь это? Ты начала войну, к которой я не имею никакого отношения, и мне это не по душе.

Я пытаюсь кивнуть, хотя не могу пошевелиться, так как её палец удерживает мою голову на месте.

— Мне жаль. Я этого не планировала.

Она издает недовольное «тск».

— Я буду следить за тобой, — добавляет она. — Я не доверяю тому, что здесь происходит. Вы с отцом только что устроили отличное шоу, и я не могу отделаться от мысли, что это было разыграно специально для меня.

Она наклоняется так близко, что я чувствую тепло её дыхания на своих щеках. От этого по коже бегут мурашки, и я стараюсь не отпрянуть.

— Если ты хоть на шаг оступишься, с тобой будет покончено. Ты понимаешь? Если до меня дойдет хоть малейший слух о твоем предательстве, я не колеблясь устраню тебя, Поэт Грейвс. Ты больше не под защитой отца, и каждому члену моего Дома будет приказано сообщать о любых подозрительных действиях напрямую мне.

— А если они решат взять всё в свои руки, я закрою на это глаза. Тебе ясно?

Она выпрямляется и бросает на меня тяжелый взгляд.

— Да, — говорю я, заставляя слово вырваться сквозь свинцовый язык.

— Да, что?

— Да, Сципион Бофорт.

Наконец она отпускает меня и отступает назад, не сводя с меня глаз.

— Тогда добро пожаловать в Дом Ария, Поэт Грейвс. Будет настоящим чудом, если ты продержишься до утра.

Глава 45

Бальный зал кажется почти пустым. Все собрались в соседнем помещении, откуда доносятся звуки смеха и оживленного общения. Меня колотит, подкатывает тошнота, и всё, чего мне хочется — это лечь, но в то же время по жилам разливаются реки накопившейся энергии.

— Поэт! — кто-то зовет меня по имени, и я оборачиваюсь: к нам приближается Домино. — Всё в порядке?