Мое сердце подпрыгнуло прямо к горлу в ту самую секунду, когда Клэр истошно закричала:

— Держитесь!

Пакеты C-4, которые они так и не успели обезвредить, взлетели на воздух. Грохот из машинного отделения нагнал нас, словно самолет пошел на посадку прямо нам на головы. Противопожарная дверь выгнулась дугой и отбросила всех нас назад, выбитая мощным давлением от произошедшего внизу взрыва, и корабль практически мгновенно начал крениться на один бок. Я мысленно представила себе, как днище «Мараскино» раскололось надвое, точно пиньята, а мертвые моряки внизу посыпались в воду, словно жуткие конфеты, вываливаясь прямо в океан.

Хэл поднялся на ноги первым. Я была слишком ошарашена и парализована ужасом.

— Бегом, бегом, бегом! — закричал он, пошатываясь на ходу; я смогла прочесть это по его губам. Клэр по-прежнему крепко цеплялась за его спину.

Я снова подхватила на руки Эмили, которая вовсю кричала; я видела её широко разинутый рот. Но я физически не могла её услышать, потому что в моей голове стоял такой дикий гул, словно она была забита роем пчел. Вместе мы преодолели последние двери и ворвались на лестницу. Оставшиеся в живых члены экипажа вели себя точно так же, как и мы: встревоженные либо самим взрывом, либо предупреждением Ашера, они сплошным потоком ломанулись наверх, точно крысы. Мы находились в самом низу этого ада, поскольку стартовали с самого нижнего этажа. Я была уверена, что вокруг все кричат, но не слышала этого; в ушах по-прежнему звенело так, словно я стояла слишком близко к церковному колоколу. Я крепко прижимала к себе Эмили, пока людская масса давила и рвалась наверх прямо над нами, в панике блокируя все выходы.

— Эди! — позвала Клэр, двигаясь всего в шаге позади меня. Её голос умудрялся пробиваться сквозь этот гул у меня в голове.

— Мы здесь! — выкрикнула я в ответ.

Я переставляла Эмили через ступеньку, перемахивая ею вперед, словно костылем. Каждый раз, когда я её переносила, мое травмированное плечо обжигало резкой болью.

— Не останавливайся!

Да я и не планировала! Но я не стала озвучивать это ей, потому что тратить воздух на что-либо, кроме дыхания, сейчас было непозволительной роскошью, а дыхание — это вообще всё, с чем я сейчас справлялась, пока мы неслись с этажа на этаж. Люди, которые не справились, которые были растоптаны обезумевшей толпой, подстрелены или лишились рассудка из-за червей, тянули к нам руки, тщетно пытаясь ухватиться, чтобы мы им помогли. Именно так я и представляла себе побег из преисподней: бесконечные голодные руки, тянущиеся к нам со всех сторон, и ступени, скользкие от крови. Мне показалось, что я чувствую привкус соли в воздухе, но я не знала, идет ли он сверху или снизу. Мне до смерти не хотелось оглядываться назад — я дико боялась увидеть, как море уже поднимается по ступеням прямо за мной. Сколько бы воздуха ни оставалось заперто внутри «Мараскино», его явно будет недостаточно, чтобы удерживать нас на плаву долго.

Где-то высоко наверху возникла заминка. Она прокатилась волной обратно по цепочке людей, из-за чего все начали резко тормозить, врезаясь друг в друга. Я замерла в самый последний момент перед столкновением и почувствовал Хэла, прижавшегося к моей спине. Лестничный пролет начал заметно уходить выше с одной стороны. Нам нужно было срочно убираться с лестницы, пока она вообще не пришла в негодность, пока вместо ступеней она не превратилась в горку для скатывания вниз.

— Что там происходит? — спросил Хэл — я смогла услышать его только потому, что его рот был у самого моего уха, и он орал во весь свой полуглухой голос.

А затем раздался звук, который махом вытравил все остальные шумы на лестнице — резкий стаккато-треск автомата, пробившийся сквозь всю вату у меня в мозгу. Я замерла на месте от парализующего страха, превратившись в обычное животное под воздействием чистого ужаса и бесконечного истощения сил. Я не могла сообразить, что делать дальше, я слышала только стук своего собственного сердца, качавшего кровь в такт звукам пуль, рикошетивших по нам сверху. А затем послышались крики — достаточно громкие и протяжные, чтобы пробиться сквозь ментальный хлопок в моей голове. Звуки непрекращающихся криков.

Один голос прорезал этот хаос и террор — шипение сотни гидр:

— Крепко держи Эмили!

Я сделала то, что мне было велено, потому что просто была обязана подчиниться. Да я бы в любом случае так поступила, но Клэр просто не оставила мне выбора. Я вцепилась в Эмили, а Хэл в свою очередь перехватил меня, утягивая на две ступени вниз к лестничной площадке, которую мы только что миновали. Мы перешагнули через раздавленные толпой тела, и он увлек нас внутрь двери, в коридор за ней. Я сразу узнала этот ковролин — мы вернулись на жилые этажи.

— Наверх ведет больше одной лестницы, — сказал он, с силой захлопывая дверь. — Если только они не прислали подкрепление, они физически не смогут перекрыть каждую из них.