— У меня есть план. Мы разделимся на две группы. Вы двое и мальчик подниметесь наверх, доберетесь до узла громкой связи и попытаетесь сообразить, как предупредить людей об эвакуации на всех языках, которые только сможете вспомнить. Прикажите им всем бежать к палубе со спасательными шлюпками, и заодно проверьте, получится ли связаться с землей и рассказать, что тут творится. Клэр, Эмили и я спустимся вниз. Мы найдем способ помешать тем ублюдкам взорвать корабль.

При этих словах выражение лица Ашера сменилось полным, абсолютным недоверием — выражением, которое, я чувствовала, зеркально отразилось и на моем собственном лице. Пожилой мужчина, женщина, которая не может ходить, и маленькая девочка собирались пойти против вооруженных мужиков?

— Я пойду с вами, — выпалила я.

— Ни за что на свете, — отрезал Ашер. Он перевел взгляд с двери на меня, ясно давая понять свое мнение. К черту всех остальных, кроме нас двоих — мы сможем выбраться, если уйдем прямо сейчас. Я знала, что он прав, но я ни за что не собиралась уходить без них, а я была слишком тяжелой, чтобы Ашер мог просто подхватить меня и унести на руках.

— Вы найдете способ? — продолжал Ашер, издевательски цитируя Хэла с полным скепсисом в голосе. Как бы сильно я его ни любила, в этом и заключалось наше фундаментальное различие. Он умел вытеснять чувство вины, отодвигать его подальше, чтобы разобраться с ним когда-нибудь потом или вообще никогда, и его работа на Натаниэля была тому ярким примером. В то время как я — я физически никогда не умела оставлять чувство вины на потом, если могла испытывать его прямо здесь и сейчас. Там внизу лежал беспомощный человек с раздробленной ногой и смотрел, как другие закладывают взрывчатку под наш корабль. Там были Мариус, Кейт и Хорхе. Я сглотнула и отвела взгляд от Ашера. Я любила его всей душой, но это вовсе не означало, что временами он всё равно не бывал неправ.

Я посмотрела на Хэл:

— Я в деле.

— Хорошо. Тогда нам пора выдвигаться. — Хэл нагнулся, чтобы Клэр могла взобраться к нему на закорки.

Ашер преградил мне дорогу.

— Это паршивый план, и ты сама это прекрасно знаешь. Я не для того только что вернул тебя, чтобы снова потерять.

— Не потеряешь. Ты будешь четко знать, где я нахожусь каждую секунду, — заявила я с фальшивой бравадой. Я видела, как сжалась его челюсть и как дернулся кадык, когда он сглотнул слюну.

— Ты — единственная в этом мире, которая вообще имеет для меня значение. Я не позволю тебе умереть.

Хэл поудобнее перехватил Клэр на спине.

— Это значит, что ты поможешь?

Ашер посмотрел на меня, давая мне самый последний шанс передумать. Когда я покачала головой, он лишь беспомощно развел руками.

— А какой у меня вообще есть выбор?

— Прости меня. Я так сильно тебя люблю. — Глядя на его лицо, я на секунду испугалась, что он на меня разозлится. Но вместо этого он выглядел совершенно раздавленным, таким глубоко, бесконечно печальным. Он раскрыл объятия, и я шагнула в них — пусть и не согласная с ним, но им прощенная. Он поцеловал меня сильно, с пугающим отчаянием, словно больше никогда в жизни не коснется моих губ, а затем отстранился так же резко, как и начал. Его лицо было у самого моего лица, он всматривался глубоко в мои глаза, точно заучивал наизусть эту новую меня — ту, в которую я превратилась с момента нашего последнего прикосновения.

Затем он сделал вдох и выдох, мгновенно сбрасывая с себя всё раздражение и нацепляя совершенно иное настроение, точно маску, вновь превращаясь в того самого галантного красавчика, который всегда полностью контролирует ситуацию.

— Я тоже тебя люблю, — произнес он, а затем перевел взгляд на Рори. — Ну что, парень, ты готов?

— Меня зовут Рори.

— Будем считать, что это «да». — Он подошел и настежь распахнул дверцы шкафа погибшего пассажира, после чего повернулся к нам спиной и принялся раздеваться. — Я не могу делать то, что делаю, оставаясь в этом шмотье. Мне нужна минута.

Наблюдать за тем, как он меняет облик, было бы слишком большим искушением, и, возможно, именно этого он и хотел, чтобы я четко помнила, чего именно лишаюсь. Но я развернулась спиной, как это сделали и все остальные, а когда он закончил, он громко кашлянул, привлекая наше внимание, и привычным жестом зачесал мокрые волосы назад своей здоровой рукой. Он выглядел помятым и взвинченным от стресса, но контроль над собой вернул полностью.

Он поднял рацию, направив её в мою сторону:

— Встретимся на палубе со шлюпками меньше чем через час, ну или когда мы оба окажемся под водой — смотря что наступит раньше.

Он не стал рисковать еще одним поцелуем, за что я поймала себя одновременно и на чувстве обиды, и на искренней благодарности.

— Выживи, а иначе я не несу ответственности за то, что натворю.

— Выживу, клянусь, — пообещала я.

Он резко дернул головой в сторону Рори, и они оба стремительно направились к выходу.

ГЛАВА 32