— У меня до этого вообще никогда не было ног! Это было чертовски трудно!

Мне с трудом удавалось сопоставить их специфический супружеский юмор с озвученными фактами.

— И вам никогда не было искренне жаль всех тех, кто в итоге утонул? — спросила я, просто потому что мне меньше всего хотелось оставаться сейчас единственной, кому здесь не по себе.

— Поначалу — вообще нет. В те времена я была как ребенок. Разве ребенок испытывает настоящую боль, когда теряет игрушку, зная, что взамен можно получить другую, поярче? Я была, как выражается ваше племя, поверхностной. Большинство сирен именно такие и есть. Под водой как-то не особо приветствуется склонность к самоанализу.

— Прямо как Русалочка Ариэль! — воскликнула Эмили, наконец уловив суть.

— Во многом очень похоже. Разве что пения было поменьше. — Она снисходительно улыбнулась девочке. — Вы, ребята — самые первые люди, которым я вообще открыла свой секрет с тех самых пор, как поделилась им с Хэлом столько лет назад. Это приятно.

Рада, что хоть кому-то здесь стало полегче от всего происходящего, — мрачно подумала я.

Но как бы странно — и ужасающе? — всё это ни начиналось, их отношения благополучно продлились целые десятилетия. Будет ли у нас с Ашером хоть какой-то призрачный шанс на подобное? Сердце болезненно сжалось. Я просто поверить не могла, что снова позволила ему уйти и оставила его одного. Искренне надеялась, что не останусь в дурах за то, что покинула его сторону.

Мы добрались до служебного лифта, обнаружили, что кабина абсолютно пуста, и Хэл вдавил кнопку самого нижнего этажа. Пока лифт опускался, Клэр прижала палец к губам и бросила на нас с Эмили многозначительный взгляд.

Двери распахнулись прямо в зону тотальной бойни.

ГЛАВА 33

Я осознала, что нам чертовски повезло: на каком бы судне ни прибыли эти солдаты, их количества явно было недостаточно, чтобы выставить охрану у абсолютно всех дверей. Да и зачем им это вообще было нужно, если они планомерно зачищали каждую комнату по ходу своего продвижения, оставаясь единственными людьми с оружием на борту? Пассажиры и экипаж были для них той самой пресловутой рыбой в бочке.

Бойня началась всего в шести футах от двери лифта. Я не знала, ждали ли запертые здесь внизу люди каких-то хороших новостей или же просто своей очереди на «спасательный» катер, но вместо этого они получили пули. Трупы были повсюду, из некоторых всё еще сочилась теплая кровь. На стенах виднелись брызги от сквозных ранений, а на полу — кровавые разводы в тех местах, где люди падали, истекая кровью. И здесь было куда больше этих волокнистых петель «кишечника» — червей, эвакуировавшихся из человеческих тел. Я не стала указывать на них пальцем. Воняло просто ужасно — тот самый специфический запах, когда от первобытного страха и смерти у людей непроизвольно опорожняется кишечник, плюс вся эта теплая, затхлая сырость того, что обычно надежно скрыто внутри наших тел. Медсестринский желудок вступил в схватку с беременным желудком, и беременный желудок безоговорочно победил.

— Меня сейчас стошнит, — выдавила я и принялась искать хоть какое-то безопасное место, чтобы очистить желудок, где я бы при этом не осквернила чьё-то тело.

Эмили мертвой хваткой вцепилась в мою ногу, уткнувшись лицом мне в бедро и отчаянно пытаясь ничего не видеть.

— Не запоминай то, что видишь здесь, — произнесла Клэр девочке, и её голос снова приобрел тот самый вибрирующий, шуршащий звук, после чего маленькая девочка послушно кивнула.

— Ты можешь применить этот трюк и на мне тоже? — спросила я.

— Я бы предпочла этого не делать. Тебе может понадобиться способность мгновенно на что-то среагировать.

Я угрюмо кивнула ей и судорожно заглотнула воздух, в тайне надеясь, что это поможет удержать всё остальное внутри. Хэл прокладывал путь через этот небольшой вестибюль с такой осторожностью, словно это было минное поле. Добравшись до противоположной стороны, он помахал мне рукой:

— Давайте за мной.

***

Чертовски помогало то, что Хэл в прошлом сам был моряком. Я предполагала, что в своей основе абсолютно все корабли устроены одинаково. Мы следовали за ним по узкому коридору, который то и дело прерывался очередным трупом. Все павшие члены экипажа здесь, внизу, выглядели застигнутыми врасплох, точь-в-точь как статуи, замороженные Медузой Горгоной в нескончаемом моменте ужаса. Я не знала, что именно их заставили увидеть здесь, внизу, но не могла себе представить, чтобы команде повезло хоть капельку больше, чем нам. Хуже, скорее всего, поскольку у них в трюме вообще не было физической возможности выброситься за борт.