Ужас вытесняет из моего сознания всякую логику, сердце колотится о ребра. Мое тело начинает содрогаться в конвульсиях, и только тогда вода перестает литься. Бородач приподнимается, и я вяло поворачиваюсь на бок, меня рвет водой и тем немногим, что было в желудке.

Он опускается рядом со мной на колени, кладет руку мне на плечо и сжимает его.

— Ты сильная, Эмили. Я уважаю тебя за это. Но с ты могла бы заговорить прямо сейчас. Все сдаются. В этом нет ничего постыдного. Ты не сможешь держаться вечно.

Пока он направляется к двери, двое мужчин в масках хватают меня за руки и снова ставят на ноги, туже затягивая веревки.

Со слезящимися глазами и горящими легкими я смотрю, как они уходят.

«Все сдаются».

Он ошибается. Не все. Не я.

глава 4

ХЕЙДЕН

— А как насчет четырнадцатого февраля? — спрашивает Ретт у Иви.

Я уже битый час слушаю, как они пытаются выбрать дату свадьбы, параллельно стараясь вникнуть в новости.

Мой взгляд переходит с экрана телевизора на Иви, мою дочь. Меня в очередной раз поражает, насколько она похожа на Джоуи. У Иви такие же непокорные рыжие кудри и утонченные черты лица, как у ее покойной матери.

Как бы мне хотелось, чтобы Джоуи была здесь и видела, какой потрясающей женщиной стала наша дочь, но она умерла во время родов.

Прошлое накрывает меня с головой, когда я вспоминаю мать моего ребенка. Джозефина Бейли. Ей было восемнадцать, когда ее не стало. Это случилось за пару недель до того, как я должен был вернуться со своей первой командировки в Афганистан. Я был сломлен, когда узнал, что моя невеста и дочь мертвы.

Двадцать шесть лет я верил, что Иви тоже погибла. Я видел оба свидетельства о смерти. Сердце отказывалось в это верить, но разуму пришлось принять сухие факты, смотревшие на меня с официальных документов.

Недавно я выяснил, что врач подделал смерть Иви, чтобы продать ее на черном рынке. Я не знаю, удочерил ли ее кто-нибудь в первые годы жизни. Тот слабый след, который мне удалось найти, оборвался со смертью этого ублюдка.

И хорошо, что он сдох. Я бы убил его голыми руками, будь он еще жив.

Ретт нашел Иви на улице. От мысли, что моей малышке приходилось спать в холодной канаве, мне до сих пор снятся кошмары. Но, слава богу, Ретт помог ей выбраться оттуда.

Я перевожу взгляд на человека, спасшего мою дочь, и улыбаюсь. Родители Ретта погибли в аварии. Единственная семья, которая у него сейчас есть – это компания его близких друзей. То немногое, что я узнал об их прошлом, говорит мне, что никому из них не было легко, несмотря на то, что они выросли в богатстве.

Если двое людей и были созданы друг для друга, так это Иви и Ретт.

Ретт не позволит упасть и волоску с головы моей дочери. К тому же он знает, что иначе я убью его.

Иви – моя жизнь.

— Четырнадцатое февраля? Ты серьезно? — Иви бросает на Ретта свирепый взгляд, что заставляет меня усмехнуться.

— А что не так с Днем святого Валентина? — спрашивает Ретт.

О боже, ему еще предстоит многое узнать о женщинах.

— Это глупо, — отвечает Иви, одаривая его равнодушным взглядом. — В этот день женятся все. Наш день не будет особенным. Он не будет нашим.

— А как насчет дня рождения твоей мамы? — спрашиваю я. — Седьмого октября.

Иви резко поворачивается ко мне, судорожно втягивая воздух. Она начинает энергично кивать, а ее глаза наполняются слезами.

— Отлично, — соглашается Ретт с таким облегчением, будто я только что спас его от еще одного часа планирования даты свадьбы.

Иви улыбается, переводя взгляд с Ретта на меня.

— Ты уверен? Это было бы просто идеально.

— Для меня будет честью взять тебя в жены в день рождения твоей матери, — говорит Ретт.

Я встаю и достаю из холодильника бутылку воды, после чего возвращаюсь на диван.

— Ретт, ты мой должник, — усмехаюсь я и подношу бутылку к губам, делая глоток.

Как только я снова сосредотачиваюсь на экране телевизора, в дверь стучат.

— Ретт, открой им, пожалуйста, — прошу я, совершенно не желая снова вставать.

— Без проблем. — Быстро вскочив, он открывает входную дверь моей команде.

Я смотрю, как четверо мужчин, которых я называю своими братьями, заходят в квартиру и по очереди подкалывают Ретта. К тому времени, как они заканчивают, его черные волосы растрепаны, а сам он тяжело дышит, как будто провел десять раундов на ринге.

Затем они переключаются на Иви: каждый из парней заключает ее в объятия и целует в щеку.

Дэйв падает рядом со мной и выхватывает бутылку воды из моей руки.

— Что смотрим, старик?

— Мелкий засранец, — рычу я, забирая бутылку обратно, прежде чем он успевает сделать глоток. — Возьми себе сам.

Дэйв смотрит через плечо туда, где перед открытым холодильником стоит Аксель.

— Захватишь мне водички? — кричит Дэйв.

Аксель именно это и делает, а затем швыряет ее в нашу сторону. Я пригибаюсь, и бутылка прилетает Дэйву прямо в шею, после чего скатывается ему на колени.