— Она сказала мне вчера, когда нас вызвали. Уже третий месяц.

— Поздравляю, чувак, — говорит Дэйв, первым пожимая Майку руку.

Мы по очереди поздравляем нашего товарища, а затем Аксель спрашивает: — Три месяца? А как же утренняя тошнота?

Майк качает головой.

— Никаких признаков не было, да мы и не планировали ребенка. Последние пару недель она чувствовала себя немного не в своей тарелке и начала набирать вес, хотя питание не менялось. Так что да, оказывается, мы ждем пополнение.

— Это отличные новости, Майк. Ты будешь прекрасным отцом, — говорю я.

— Да, но меня пугает мысль о том, что через полгода я буду нести ответственность за маленькое существо, которое весит меньше моей винтовки.

— Как-то раз к нам зашла Джулс и стала менять Джордану подгузник. Малыш залил все, как пожарная машина. Честное слово, он так разошелся, что мы все бросились искать укрытие.

Мы посмеиваемся над историей Акселя. Джулс – одна из его двоюродных сестер, с которой он близок, и с тех пор как у нее родился Джордан, Аксель старается помогать ей при любой возможности. Этот парень живет ради своей семьи.

— Он попал мне прямо в спину. У меня была мокрая полоса до самой задницы.

Это заставляет нас рассмеяться, и напряжение немного спадает.

— Габс отложила первое УЗИ до моего возвращения, чтобы мы могли увидеть нашего малыша вместе.

— Вы хотите узнать пол или будете ждать? — спрашивает Дэйв.

— Не знаю. Я буду просто счастлив, если ребенок родится здоровым. Мне в общем-то плевать, мальчик это будет или девочка.

Мы снова замолкаем, и я бросаю взгляд на Дэйва. Он чувствует, что я смотрю на него, и улыбается. Как и у меня, у Дэйва никого нет. Ну, у меня никого не было до появления Иви. Это – одна из вещей, которые нас связывают. Всегда были только мы вдвоем. Мне повезло, что Дэйв и Иви ладят. Они оба – огромная часть моей жизни.

Когда самолет приземляется, мы разбираем свои сумки. Я вытягиваю руку, и парни один за другим кладут свои ладони поверх моей.

— Внутри каждого из нас горит огонь. Яростный, всепоглощающий инстинкт. Непреклонная воля, заставляющая бросаться навстречу опасности. Каждый раз, когда ты падаешь на колени – это шанс заставить себя стать еще сильнее. Сдаться – значит умереть без чести, а честь – это фундамент, на котором я стою. Ты делаешь все, что должен, чтобы продолжать идти. Ты не сдаешься. Сражайся. Сражайся, пока огонь внутри тебя не превратится в пепел, развеянный над телами твоих врагов, — произносит Дэйв наше кредо.

Мы написали его все вместе, но поскольку Дэйв – командир группы, ему выпала честь зачитывать его перед началом каждого нового задания.

— Мы живем и умрем по нашему кредо, — произносим мы хором.

— Погнали надерем им задницы, — рычит Аксель, отдергивая руку.

Ступая по трапу самолета, мы оставляем нашу личную жизнь позади. На этой базе мы – «морские котики». Здесь нет ни Дэйва, ни Макса, ни Акселя, ни Майка.

Нет никакого Хейдена Коула.

Здесь мы – Сокол, Ястреб, Стервятник, Филин и Орел.

Мы – охотники.

Мы выслеживаем трусов, преступников, террористов и монстров. Америка спит спокойно благодаря таким парням, как мы. Если ты нападаешь на американца, то нарвешься на нас.

Мы выследим тебя.

глава 7

ГЛАВА 7

ЭМИЛИ

С тех пор как похитители засунули меня в этот ящик, мне кажется, что я теряю связь с реальностью.

Стоит мне задуматься о своем нынешнем положении, как меня начинает так сильно трясти, что каждый вдох громким эхом разносится вокруг. Мышцы напряжены до такой степени, что малейшее движение причиняет адскую боль.

Бесконечно долго повторяя про себя алфавит, я в конце концов перешла на цвета.

Я совершенно потеряла счет времени, а похитители никогда не выключают свет. Я не могу спать и в лучшем случае проваливаюсь в забытье на несколько минут, прежде чем тело натыкается на веревки, и меня резко выдергивает обратно в этот кошмар.

От него нет спасения.

Помимо страха за собственную жизнь и понимания того, что она может оборваться в любую минуту, я беспокоюсь о своих руках. Я не чувствую пальцев с тех пор, как меня снова подвесили.

Каждый день они пытают меня по-новому. Слабым утешением служит лишь мысль о том, что, возможно, они больше не запихнут меня обратно в ящик. Но с каждым днем их методы становятся все жестче, и это порождает новый страх перед тем, что они сделают дальше.

За все время пребывания здесь я съела лишь половину сэндвича и выпила немного апельсинового сока. Они так и не убрали остатки еды, которые валяются слева от меня. И хотя сэндвич лежит на полу в этой удушающей жаре, я все равно не свожу с него голодных глаз.

Если бы только я могла дотянуться.

От пугающе знакомого скрипа двери мое тело вздрагивает. Подбородок упирается в ключицу, потому что у меня нет сил подолгу держать голову поднятой.

— Посмотри на меня, Эмили, — говорит Бородач.