Я не сломаюсь, ублюдок!

— Засуньте ее внутрь, — рявкает он.

Вместо того чтобы тащить меня к баку со льдом, люди в масках останавливаются перед странным ящиком. Он не больше детского комода. Они отодвигают переднюю панель, и когда меня подтаскивают ближе, мой инстинкт выживания включается на полную катушку.

— Г, — кричу я, вырываясь из их хватки. — Д. — Я бешено брыкаюсь, и в ту же секунду, как они отпускают мои руки, пытаюсь отползти.

— Е, — визжу я, когда меня хватают и поднимают к отверстию в ящике. Меня жестоко заталкивают внутрь, дерево царапает мои ноги и руки. Я хватаюсь за дверцу, когда они пытаются ее задвинуть.

— Ё, — рыдаю я, цепляясь за дерево изо всех сил, но я слишком слаба, чтобы помешать им запереть меня в этом тесном ящике.

Нет. Нет. Нет!

— Ж, — всхлипываю я, когда мои пальцы соскальзывают, и дверца захлопывается прямо перед моим лицом.

— З, — судорожно вдыхаю я, стараясь не думать о том, что меня только что впихнули в крошечный ящик.

Я жива. Они не убили меня. Я смогу это вынести.

— Все ломаются, Эмили. В конце концов ты тоже сдашься, — спокойно произносит Бородач по ту сторону дверцы.

— И. Й. К. Л.

По мере того как в комнате по ту сторону деревянной дверцы воцаряется тишина, я продолжаю шептать себе алфавит снова и снова.

Я широко распахиваю глаза, и они лихорадочно мечутся в темноте. Мое сердце бьется так быстро, что я слышу его стук повсюду. Платье-рубашка, которое я надела на митинг, задралось на бедрах, пока я скорчилась в неудобной позе эмбриона.

Я до боли закусываю нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

— М.

Дыши. Сосредоточься на дыхании.

— Н.

Сосредоточься на сердцебиении.

— О.

Ты пройдешь через это. Ты сильная.

— П.

Не сдавайся.

глава 6

ХЕЙДЕН

Я смотрю, как Иви на прощание обнимает каждого из моей команды. Мы вот-вот отправимся на задание, которое должно занять не больше двух недель. Нам всем тяжело. Мы впервые оставляем Иви на такой долгий срок.

Когда Иви поворачивается ко мне, я выдавливаю смелую улыбку.

— Я буду скучать по тебе, — шепчет она, и от выражения ее лица мне хочется послать все к черту. Но я не могу этого сделать. Моя команда рассчитывает, что я прикрою их спины.

— Я тоже буду скучать. — Я прижимаю ее к груди и обнимаю. — Всего пара недель, и я вернусь.

Она кивает, и ее нижняя губа начинает дрожать.

— Я вернусь, Иви, — говорю я с такой уверенностью и решимостью, что ей ничего не остается, кроме как поверить мне.

— Уж постарайся. — Она утыкается лицом в мою грудь и обвивает руками за мою талию. — Я люблю тебя, папочка.

— Я люблю тебя, Иви, — говорю я, прежде чем поцеловать ее непокорные кудряшки.

Когда я поднимаю взгляд, мои глаза встречаются с глазами Ретта.

— Присмотри за моей дочерью, — говорю я ему, отпуская ее.

Ретт быстро делает шаг вперед и обнимает Иви за талию.

Прижимая ее к себе, он говорит: — Всегда, сэр.

Потянувшись к Иви, я смахиваю слезу с ее щеки тыльной стороной пальцев.

— Я позвоню тебе, когда приземлюсь на базе.

Она кивает, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

Ненавижу оставлять ее в таком состоянии, но быть «морским котиком» – моя работа. Это тяжело, потому что я впервые оставляю Иви на такой долгий срок. С тех пор как я вернул ее, я отлучался лишь на редкие выходные, но теперь мы должны вернуться к нормальной жизни. Я не могу просить у командира больше отгулов, особенно если собираюсь взять отпуск на свадьбу Иви в следующем году.

Бросив последний взгляд на мою красавицу-дочь, я разворачиваюсь и шагаю туда, где ждет моя команда.

— Давайте покончим с этим, — рычит Макс.

Полет до базы, с которой мы будем работать, проходит в тишине, каждый погружен в собственные мысли. Ну, насколько это возможно в хвостовой части «Боинга». Ревут двигатели, наполняя заднюю часть самолета оглушительным гулом, пока этот гигант поднимает нас высоко в воздух.

За последние несколько недель парни сильно сблизились с Иви. Они приняли мою дочь как родную.

Макс так и не женился, у него есть только мама. Он любит эту женщину больше жизни, и каждый раз, когда нам нужно отправляться на задание, я вижу, что ему все труднее оставлять ее. Она уже не молоа, а после инсульта он особенно переживает за ее здоровье.

— Иви будет проведывать твою маму, — напоминаю я, пытаясь его успокоить.

Он кивает, выдавливая слабую улыбку.

У Акселя большая семья, но особенно он близок со своими двоюродными братьями и сестрами. Я коротко киваю Акселю, когда наши взгляды встречаются.

Майк недавно отпраздновал двухлетнюю годовщину. Он – единственный в нашей группе, кто женат.

Подняв голову и посмотрев на меня, он говорит: — Габс беременна.

От удивления мои брови ползут вверх.

— Когда ты узнал?