Справа от отца стоит группа репортеров, поэтому я знаю, что нужно оставаться на месте, пока часть людей начинает расходиться.

Девочка машет мне на прощание и уходит вместе с мамой.

— Эмили, — тихо рычит отец. Он протягивает мне руку с любящей улыбкой на лице.

Как послушная дочь, я беру отца за руку и позволяю ему притянуть меня к себе. Я улыбаюсь репортерам, подавляя желание закатить глаза.

— Эмили, как вы справляетесь с разводом? — спрашивает один из репортеров.

— Вы с кем-нибудь встречаетесь?

— Мари-Джейн переехала к Роберту. Что вы об этом думаете?

— Что вы собираетесь делать дальше?

Я цепляюсь за этот вопрос, так как он кажется наименее бестактным.

— Я собираюсь поддерживать отца во время его предвыборной кампании, — говорю я, с улыбкой глядя на него.

Ложь, сплошная ложь! Я не хочу иметь ничего общего с его кампанией.

Я хочу найти крошечный клочок земли где-нибудь в глуши и сделать его своим домом. Хочу отдалиться от человечества.

Я хочу покоя.

Мой ответ напоминает им, зачем они здесь, и все они пытаются задать еще несколько вопросов отцу, прежде чем мы наконец закончим.

— Не забудь про ужин в субботу, — произносит отец с мрачным видом и поворачивается ко мне спиной.

Я с облегчением выдыхаю и направляюсь к своей машине. Слава богу, все закончилось. Я ненавижу эти митинги. Ненавижу платья, которые вынуждена носить. Ненавижу каблуки. Ненавижу то, что мне приходится надевать лифчик и выходить из дома.

Я по-прежнему считаю, что мне следовало родиться кошкой. Я не создана для всей этой человеческой суеты.

Когда я открываю дверь машины, начинает звонить телефон. Я достаю его из сумочки и прижимаю к уху, садясь в салон.

— Привет, Кевин, — отвечаю я с улыбкой. Несмотря на развод, мы сохранили нормальные отношения. Мы были молодыми и глупыми. Честно говоря, если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, я бы ни за что его не отпустила. По крайней мере, он преданный.

— Как ты? Уже устроилась? — спрашивает он.

Ему по-прежнему не все равно. После восемнадцати лет в разводе он все еще переживает. От этой мысли к горлу подступает ком, и я быстро откашливаюсь.

— Да, все вещи распакованы. Спасибо, что волнуешься за меня.

— Как и всегда.

Повисает неловкая пауза, прежде чем я спрашиваю: — Как дети?

— В порядке. Растут.

Кевин всегда был немногословен. Приятно знать, что некоторые вещи остаются неизменными. В этом мире еще остались настоящие люди. Я поняла, что время не меняет людей, они просто устают притворяться. По крайней мере, с Кевином такого не было.

Он никогда не умел проявлять чувства, а тогда мне казалось, что именно на этом строится брак. Ага, конечно. Я думала, что мне нужно нечто большее, но я ошибалась. В конце концов, самыми важными оказались верность и доверие, и с Кевином у меня все это было.

После развода мы остались друзьями. Через несколько лет он женился на Гвен, и, кажется, у них все прекрасно.

— Вот и отлично. — Я завожу машину и пристегиваю ремень безопасности. — Передавай привет Гвен.

— Обязательно. Береги себя.

— Буду, — шепчу я, когда звонок обрывается.

Разговоры с Кевином приносят мне утешение, хотя они короткие и строго по делу. Мне спокойно, потому что я абсолютно уверена, что он никогда не изменит Гвен. Сейчас мне это нужно как никогда. Знать, что на этой планете есть хотя бы один порядочный мужчина.

— Да уж, нужно было быть полной дурой, чтобы упустить такого хорошего парня, как Кевин, — ворчу я, оглядываясь через плечо и сдавая назад. — Я рада, что он счастлив.

Я успеваю лишь наполовину выехать с парковочного места, когда черный внедорожник врезается в мою заднюю фару.

— Черт, — вскрикиваю я от испуга. Руки начинают трястись от внезапного шока, пока я вожусь с ремнем безопасности. Я открываю дверь и на ватных ногах выбираюсь из машины.

— Мне так жаль.

Проклятье! Как я не заметила внедорожник? Это ведь не малолитражка.

Какое невезение. Это последнее, что мне сейчас было нужно.

— Простите, что въехала в вас. Дайте мне только достать права, и мы сможем обменяться данными, — говорю я и наклоняюсь в салон, чтобы забрать сумочку.

Когда чья-то рука обхватывает меня за талию, я на секунду теряюсь от неожиданности, но затем меня резко дергают назад, и растерянность быстро сменяется паникой.

Прежде чем я успеваю закричать, мне зажимают рот ладонью и оттаскивают прочь от машины.

Что, черт возьми, происходит?

Я пытаюсь вывернуть голову, чтобы освободиться от зажимающей рот руки. Желание закричать обжигает горло. Мне нужно позвать на помощь.

Я пытаюсь вцепиться каблуками в гравий, но в процессе борьбы с меня слетает туфля. Голая ступня скребет по земле, я даже не чувствую боли от впивающихся в плоть камней.

Ледяной страх пробирает меня до костей, когда я пытаюсь оттолкнуть руку, зажимающую мне рот. Меня охватывает чувство опасности, глаза расширяются от ужаса, и я начинаю засыпать.