Я останавливаюсь перед ним и протягиваю ему его обручальное кольцо. Он не носил его годами. Он раскрывает ладонь, и я бросаю кольцо в его руку.

Слова рвутся из меня, я хочу воспользоваться этим последним шансом, чтобы выплеснуть всю боль, которую он мне причинил.

Но я в очередной раз их проглатываю.

Ты не позволишь ему увидеть, что он с тобой сделал.

Ты выстоишь.

Без лишних слов я прохожу мимо него и выхожу за дверь.

Куда больше меня печалит потеря этого привычного уюта дома и сада. Потеря щебетания птиц, того, как свет падает на стены, а тени заполняют углы.

У всего было свое место.

Теперь я оставляю все это позади, уходя в неизвестность.

— Мне правда жаль, — раздается у меня за спиной, и я ненавижу его даже больше, чем, казалось, способна ненавидеть другого человека, просто за то, что эти слова звучат искренне.

Я игнорирую его и открываю водительскую дверь его «Ауди». Все верно. Я забираю его машину. В конце концов, он любил ее больше, чем меня.

Выезжая задним ходом с подъездной дорожки, я позволяю себе в последний раз взглянуть на дом, на этого человека – на свое прошлое. Всего на долю секунды мой взгляд скользит по последним двенадцати годам моей жизни.

А затем я смотрю на дорогу и еду навстречу своему неопределенному будущему с неприятным привкусом потраченного впустую времени и оскверненных воспоминаний во рту.

глава 2

ЭМИЛИ

Я впервые живу самостоятельно.

Ну, почти. Я переехала в трехкомнатную квартиру отца.

Желая, нет, нуждаясь в том, чтобы добиться всего самостоятельно, я согласилась жить здесь только при условии, что буду платить за аренду, как любой другой жилец. Отец не стал спорить, и я сочла это огромной победой, учитывая, что до моих желаний ему не было никакого дела.

Я должна сделать это для себя, чтобы доказать, что могу твердо стоять на ногах. Это, конечно, не нравится отцу. При любой возможности он дает понять, как сильно во мне разочарован. Как и Роберт, отец любит все контролировать.

Я закрываю за собой дверь третьей спальни. Я использую ее как кладовку для коробок, которые пока не собираюсь распаковывать. По крайней мере, до тех пор, пока не найду собственное жилье побольше.

Во второй спальне стоят кровать и комод. От картины на стене уголки моих губ слегка приподнимаются в улыбке.

У тебя все получится.

Я обставила эту комнату, хотя не собираюсь использовать ее как гостевую. В конце концов, у меня нет друзей, которых я могла бы пригласить.

Это еще одно, чего Роберт меня лишил. Друзья. Я отдала этому браку всю себя и в процессе отгородилась от жизни.

Какая же я была дура.

Войдя в гостиную, я поправляю красный плед на черном диване. Все цвета яркие и живые, а не приглушенные, как раньше. Когда я бросаю взгляд на стереосистему, на моем лице появляется искренняя улыбка. По крайней мере, я забрала все, что Роберт любил.

Черт возьми, я забрала даже всю туалетную бумагу. Мне плевать, пусть подтирает задницу нашими свадебными фотографиями.

Ненавижу, что постоянно делю свои редкие моменты радости с призраками прошлого. Как бы я хотела стереть последние двенадцать лет.

Кажется, я побила какой-то мировой рекорд по скорости переезда из того дома в свое новое жилье. Два дня. Именно столько мне понадобилось, чтобы положить начало своей новой жизни.

В одиночестве.

Теперь, когда вещи разобраны, меня охватывает беспокойство.

Впервые я могу делать то, что хочу, и быть той, кем хочу. Вот только я понятия не имею, с чего начать.

До этого момента в моей жизни всегда был кто-то, кого нужно было ставить на первое место. Сначала семья, потом появился Кевин. После развода я вернулась к отцу, и это было непросто. Затем я встретила Роберта, а остальное уже история.

Проклятье, я потеряла так много времени.

Мои мысли возвращаются к Роберту и Мари-Джейн, и когда в груди начинает разгораться гнев, я подавляю его. Я резко трясу головой, отгоняя мысли о них.

— Ты не будешь думать о них, — шепчу я, садясь за ноутбук. — В твоем мире их больше нет.

Я заставляю себя сосредоточиться на экране, заполненном текстом. Когда я в четвертый раз начинаю читать один и тот же абзац, я закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Несмотря на то, что у меня сжатые сроки сдачи книги, я не могу заставить себя сфокусироваться. Раньше мне нравилось быть редактором, но в последнее время я ни на чем не могу сосредоточиться.

Мой телефон начинает вибрировать, пританцовывая по темному дереву стола, который я поставила в углу гостиной, чтобы использовать его как рабочее место. Так я заставляю себя не прятаться в спальне.

На мгновение я подумываю проигнорировать звонок, но тут мой взгляд цепляется за яркий экран.

Отец.

Когда я тянусь за телефоном, мои плечи опускаются. Я уже чувствую себя выжатой из-за ссоры, которая неизбежно произойдет, как только я отвечу.

Прижав телефон к уху, я прочищаю горло.

— Отец?

— Ты переехала? — сухо спрашивает он.

— Да.