Я не могу отключиться. Только не сейчас. Я должна оставаться в сознании.

Скрежет тяжелой металлической двери вырывает меня из кромешной тьмы, в которой я увязла. Я пытаюсь разлепить веки, когда слышу приближающиеся шаги.

Похоже, это мужчина. Шаги широкие и тяжелые. Может, он в ботинках?

Где я? Что случилось?

Я пытаюсь сосредоточиться, но все, что могу вспомнить – маленькую светловолосую девочку.

— Посмотри на меня, — произносит спокойный голос.

Я с трудом поднимаю голову, которая кажется набитой ватой, и пытаюсь разлепить отяжелевшие веки, но могу лишь прищуриться. Я едва различаю свои ступни, которые почти не касаются пола.

— Если ты не будешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, я сделаю тебе больно, — внезапно рявкает голос, пугая меня до чертиков.

Я растерянно поднимаю голову и пытаюсь проморгаться, чтобы избавиться от пелены перед глазами. Внутри все сжимается от страха.

Мой взгляд фокусируется на лице передо мной, и мне требуется еще секунда, чтобы понять, почему я напугана до смерти.

Мужчина, намного моложе меня, одетый во все черное, не сводит с меня пристального взгляда. Его каштановые волосы всклокочены, а подбородок покрыт щетиной. На лбу у него выступили капельки пота, и я обращаю внимание на то, как здесь жарко и душно.

Здесь? Где это «здесь»?

Я обвожу взглядом комнату. Пустую комнату. Слева от меня стоит странный ящик, который выглядит так, будто вот-вот развалится на части. Дерево сколото и покрыто темными пятнами, полагаю – от старости. Рядом стоит сине-белый переносной холодильник.

— Посмотри на меня, Эмили, — произносит мужчина, и его голос снова звучит спокойно.

На мгновение я встречаюсь взглядом с его карими глазами, а затем смотрю на свою правую руку, к запястью которой привязана веревка. Она проходит через петлю в потолке и крепится к стене на каком-то крюке. На левой руке то же самое.

У меня перехватывает дыхание, и хотя я чувствую, как веревка впивается в запястья, я все равно дергаю ею.

Надежда. Оптимизм. Вера. Сейчас я цепляюсь за эти слова, потому что мне нужно верить в то, что все это – лишь плод моего воображения.

Это происходит не со мной.

Это не может быть правдой.

Просто дурной сон.

— Смотри. На. Меня, — чеканит мужчина.

Я снова смотрю ему в глаза и не могу понять, что написано у него на лице. Не знаю, о чем он думает и что чувствует. Я жду, что он скажет. Что-нибудь. Чтобы мне рассказали, что происходит. Что я здесь делаю.

Но мужчина молчит.

Он выпрямляется, а затем отходит от меня. Дважды стучит в дверь, и она открывается с тем же тяжелым скрежетом.

Когда она захлопывается за ним, я выдыхаю, даже не осознавая, что задерживала дыхание.

Что происходит?

Меня похитили?

О боже. Меня похитили!

Воздух со свистом вырывается из моих пересохших губ, и я снова начинаю дергать веревки. Руки уже затекли от того, что я висела вот так, без сознания.

Я опускаю взгляд на свои ноги. Моих туфель больше нет. Я стою на полиэтиленовой пленке.

Именно тогда возвращается ужас.

Я видела его лицо.

Он не собирается меня отпускать. Когда они получат то, что хотят, они меня убьют. Вот почему он даже не удосужился скрыть от меня свою внешность.

Пленка.

Ему будет легко убраться, когда он со мной покончит.

О боже мой. Я умру.

Мой мозг кипит, пытаясь осознать мое отчаянное положение. Все произошло так быстро. Слишком быстро, чтобы я могла понять, что это значит. Секунду назад я была в своей машине, а в следующую – я уже здесь… где бы ни находилось это «здесь».

Я начинаю дышать чаще, когда от страха воздух в комнате становится разреженным, словно его выкачивают, и мне кажется, что я задыхаюсь от ужаса, сковывающего каждый сантиметр моего дрожащего тела.

Находясь без сознания, я потеряла счет времени. В комнате нет окон, поэтому у меня нет никакой возможности попытаться разглядеть, где меня держат.

Дверь снова открывается, и на этот раз внутрь заходят трое мужчин. Мое сердце моментально начинает биться быстрее.

Двое из них в масках. Третий – тот самый бородатый мужчина, которого я видела несколько минут назад.

Он встает передо мной, а мужчины в масках обходят меня с двух сторон.

— Вот как все будет, Эмили, — говорит Бородач так, словно мы ведем обычную беседу. Его голос звучит даже как-то дружелюбно… приятно. — Ты должна смириться с тем, что происходит. Теперь ты моя. Ты принадлежишь мне.

От его слов у меня по спине бегут мурашки, а в животе возникает жуткое, гнетущее чувство.

— Если ты попытаешься сбежать, я убью тебя. Если солжешь мне, я тебя накажу. Если не будешь смотреть на меня, я сделаю тебе больно.

Нет.