Я закрываю глаза, пока до меня доходит смысл его слов. Теперь нет никаких сомнений, что меня похитили. Та крупица надежды, что была у меня раньше, растворяется на кончике языка, оставляя после себя кислый привкус.

— Посмотри на меня, Эмили! — кричит он, заставляя мое тело содрогнуться от испуга, а глаза – резко распахнуться. — Я знаю о тебе все. Я мог убить тебя в ту же секунду, как ты вышла из машины. Но я этого не сделал. Я сохранил тебе жизнь, чтобы мы могли поговорить.

Какое-то пугающее мгновение он просто буравит меня взглядом.

— Твой отец – Джордж Суонсон, — констатирует он.

Дело в политике?

О чем я, черт возьми, думаю? Конечно, дело в политике. Зачем еще им меня похищать?

— Ты поддерживаешь предвыборную кампанию своего отца, — снова утверждает он.

Я хочу сказать, что не поддерживаю, но вовремя прикусываю язык. Сейчас не время спорить об этом. Сомневаюсь, что этого мужчину интересует характер наших с отцом отношений.

— Сенатор Суонсон не пойдет на переговоры с террористами, — шепчу я, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно. Я хочу показать им, что не так напугана, как кажется, но страх сквозит в каждом моем слове.

Это правда.

Америка не ведет переговоров с террористами. Следовательно, и мой отец не станет.

— Террорист. Так вот кем ты меня считаешь, Эмили?

— Да. — Это слово вырывается у меня вместе с прерывистым вздохом. Несмотря на то, что в комнате невыносимо жарко, я не могу унять дрожь.

— Твои мать и сестра погибли, а ты каким-то чудом выжила. Какой это у тебя по счету брак? Третий? Четвертый? Ты разрушаешь жизни и при этом смеешь судить меня? — Его голос разносится эхом по комнате.

Черт! Мне следовало держать язык за зубами. Разозлить террориста – худшее, что я могла сейчас сделать.

Мое сердце бешено колотится в груди, а во рту пересыхает от страха.

На лице мужчины расплывается улыбка, и он хлопает меня по плечу: — Да я просто прикалываюсь. Мне плевать на твое прошлое. Меня волнуют только Джордж Суонсон и его планы на Америку.

У меня кружится голова, и я не могу понять, что происходит. Только что Бородач напугал меня до полусмерти, а в следующую секунду уже мне улыбается.

Он, должно быть, сумасшедший.

Меня похитила кучка психопатов.

— Что мне от тебя нужно, так это информация. Все просто. Ты даешь нам нужную информацию, а я даю тебе одеяло. Я позволю тебе спать на полу вместо того, чтобы держать тебя подвешенной вот так. Я дам тебе еды.

Я лишь смотрю на мужчину. Я не знаю об отце ничего ценного. Мы не близки. Я делаю то, что он мне говорит, а он в замен оставляет меня в покое, позволяя жить своей жизнью. Этим и ограничиваются наши отношения как отца и дочери.

И даже если бы у меня была какая-то информация, я бы им ее не отдала. Это было бы верным способом подписать себе смертный приговор.

— Какой код от дома сенатора Суонсона?

Я качаю головой, не в силах набраться смелости и сказать, что не знаю.

Мужчина достает из кармана пару черных резиновых перчаток и начинает их натягивать. Мой взгляд нервно мечется между его руками и лицом. Что он собирается делать?

Мужчины в масках ослабляют веревки, и мои руки безвольно повисают вдоль тела. Боль пронзает плечи, пальцы немеют и покалывают.

Бородач подходит к холодильнику и достает из него мокрую тряпку. Когда он возвращается ко мне, мое сердце начинает биться чаще. Бородач просто улыбается мне – это так жутко, словно затишье перед бурей, – а потом подходит ближе, хватает меня за талию и сбивает с ног.

Он с глухим стуком швыряет меня на твердый пол, и не успеваю я опомниться от пронзившей меня боли, как Бородач садится на меня верхом и придавливает к полу. Прижав левое предплечье к моему горлу, он перекрывает мне доступ воздуха, и я начинаю задыхаться.

Он накрывает мой рот мокрой тряпкой, а затем рявкает: — Дайте мне воды.

Я слышу торопливые шаги и пытаюсь разглядеть, что делают остальные мужчины, но из-за руки Бородача, прижатой к моему горлу, я не вижу ничего, кроме его лица, нависающего надо мной.

В панике я пытаюсь набрать в легкие воздуха. Онемевшими пальцами я впиваюсь в руку своего похитителя и изо всех сил стараюсь оторвать бедра от пола, чтобы скинуть его с себя, но безуспешно.

— Быстрее, — снова рявкает он.

Кто-то сует ему в руки какую-то вещь. Кувшин с водой.

Мои глаза расширяются, когда он начинает его наклонять, и мне в лицо ударяет ледяная вода. Я пытаюсь отвернуть голову от этого ледяного водопада, но чужие руки жестко удерживают меня на месте, заставляя жадно хватать ртом воздух и давиться. Не в силах протолкнуть в легкие драгоценный кислород, все, что я могу – это кашлять, вдыхая воду.

— Какой код от дома сенатора Суонсона? — Кажется, будто его голос доносится издалека, за многие километры отсюда, пока мои легкие начинают гореть, а грудную клетку словно разрывает изнутри.