Не бывает сказок со счастливым концом. Если вам повезло, то, возможно, вы будете счастливы какое-то время.

К сожалению, как и у всего остального на этой планете, даже у любви есть срок годности.

Разочарование пронзает мое сердце, которое, кажется, превратилось в кладбище, где когда-то цвели мечты и любовь.

Двенадцать лет.

Это странно. Эти эмоции накатывают на меня волнами. Меня постоянно сбивает с ног, я тону в боли. Но потом приходит осознание, что все наконец закончилось, и временно становится немного легче.

Это чувство освобождения, завершенности и пугающего умиротворения от того, что все тщетные надежды и молитвы подошли к концу.

Именно в такие моменты, когда понимаешь, что все кончено, я чувствую прилив сил и начинаю быстрее собирать вещи. В Роли меня больше ничего не держит. Мне просто нужно все упаковать, чтобы вернуться домой в Вирджинию. Я почти не буду скучать по Роли. Черт, если подумать, я не буду скучать ни по чему.

Часть меня хочет послать все к черту и просто бросить все. Но я не сделаю этого. Я не позволю этой женщине забрать еще хоть что-то, ради чего я так усердно трудилась.

«Она мне как сестра».

Ха!

«Я помогаю подруге. Ты же знаешь, я всегда так делаю. Она просто подруга».

Ублюдок.

Лживая, неверная свинья.

Волна эмоций отступает, позволяя гневу занять ее место.

Меня бесит, что они действительно думали, будто смогут скрыть свою интрижку.

Я знала.

Знала годами.

Я видела это каждый раз, когда они смотрели друг на друга.

Когда они улыбались друг другу.

Этот смех.

Танцы.

Связь, которая становилась все глубже с каждым прошедшим днем.

Они знали, что я знаю, и от этого меня тошнит. Как они могли?

Сама по себе измена ничего не значит. Все дело в том, что они действительно думали, что могут и дальше меня обманывать. Продолжать выкачивать из меня деньги.

Должно быть, все дело в деньгах. Иначе зачем еще двум людям быть такими жестокими?

В основном, я злюсь на саму себя.

Я жалею, что не прислушалась к интуиции, когда она кричала мне спасаться. Вместо этого я осталась в браке, который больше мне не принадлежал. Боролась за сердце, уже отданное другой.

Я молилась.

Боже, как я молилась.

Я стояла на коленях, умоляя спасти мой брак.

Я никогда не нарушала своих клятв. В конце концов, именно это помогало мне держаться. Обещание, которое я дала. Но у меня не было ни единого шанса, ведь я была единственной, кто их соблюдал.

Я так долго держалась, потому что мне нужно было поймать их с поличным. Мне нужно было поставить точку, зная, что я была верна до самого конца.

Наконец, вчера я их поймала. В свой день рождения.

Ненавижу дни рождения.

За последние несколько лет Роберт превратил каждый мой праздник в кошмар. Словно хотел убедиться, что я знаю, как мало значу, и что мое рождение – это последнее, что стоит праздновать.

Ярость взрывается в груди, когда я закрываю очередную коробку. Я начала собирать вещи час назад и удивлена тем, как много успела сделать.

Я слышу звон ключей в замке входной двери. Если раньше этот звук приносил мне чувство умиротворения, то теперь он открывает врата, которые я держала наглухо запертыми. Врата, скрывавшие мое унижение от всего мира.

Я слышу его шаги, он медленно идет по коридору. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь лицом к незнакомцу, занявшему место мужчины, которого я когда-то любила всем сердцем.

Я все еще люблю того мужчину, но для меня он умер в тот момент, когда этот незнакомец занял его место. Я оплакиваю человека, за которого вышла замуж. Чувствую себя вдовой, которая пристально смотрит на убийцу своего мужа.

Тяжелое, вязкое отвращение оседает толстым комком у меня в животе.

— Мне жаль, — шепчет он.

Вдох.

Выдох.

Я поднимаю голову, расправляю плечи и холодно смотрю ему в глаза. Надеюсь, он видит мою ненависть. Надеюсь, это все, что он видит, когда смотрит на меня.

Я не буду плакать.

Я не покажу ему ни капли той боли, что он мне причинил. Он не заслуживает ничего, кроме моей ненависти. Я хочу убить его одним взглядом. Хочу стереть его в порошок, как он небрежно поступил со мной.

Но у меня нет такой власти. Ранить можно лишь того, кому ты небезразличен. А прошли месяцы – годы – с тех пор, как Роберт заботился обо мне.

— Я не хотел, чтобы все вышло так.

Я чувствую, как глубоко в груди зарождается рычание, но стискиваю зубы, отказываясь выпустить его наружу.

У меня есть вопросы. Так много вопросов.

Ты вообще когда-нибудь любил меня на самом деле?

Это было только ради денег?

Тебе нравилось смеяться за моей спиной, потому что ты думал, что я настолько глупа и никогда не узнаю?

Мне хочется кричать.

Как ты мог целовать ее, а потом приходить домой и целовать меня этим же ртом?

Как ты мог трахать ее, а потом ложиться в мою постель?

Вместо этого я цежу сквозь зубы: — Ты трус.