Он стал константой. Болезненной привычкой. Он крутится возле нашего дома, выжидает в тени, меняет углы обзора, меняет время, но сам никогда не меняется. Иногда я вижу его, иногда нет, но мне не нужны доказательства, чтобы знать: он там. Он наблюдает за нами. Изучает нас. Преследует. Всегда на одном и том же расстоянии. Недостаточно близко, чтобы его можно было задержать, но и недостаточно далеко, чтобы его игнорировать.

Каждый день — точная копия предыдущего. Тот же маршрут. То же ощущение чужого присутствия, которое буквально въедается в кожу.

Когда Лейла улыбается мне, я замечаю тот самый момент, когда её взгляд становится отрешённым. Это секундная вспышка, но она повторяется. И я понимаю, что в этой пустоте я теряю почву под ногами. Моя ярость закипает медленно, день за днём. Она не взрывается. Она оседает внутри. И направлена она не на неё. Никогда. Она целиком принадлежит Нейтану.

— Кристиан… — произносит моя жена.

Лейла смотрит на меня с тревогой. Будто она тоже чувствует, что между нами всё окончательно замерло.

Я пристально смотрю на неё. Я её муж. Я мужчина, который обещал её защищать.

И всё же Нейтан повсюду. В затянувшихся паузах. В сообщениях, которые я не вижу, но знаю, что они приходят. В том, как Лейла затаивает дыхание, когда мы переступаем порог дома.

Мы подходим к подъезду. Тот же тусклый свет. То же стойкое ощущение, что нам смотрят в спину.

Я осторожно беру её лицо в ладони.

— Лейла… послушай меня, — говорю я негромко. — Я никогда тебя не оставлю. Никто к тебе не прикоснётся.

Она опускает глаза. И именно в этот миг я чувствую его: весь груз её влечения к моему брату. Капля за каплей оно точит наши отношения.

— Я знаю, что он наблюдает за тобой. Знаю, что следит. Знаю, что пишет. Но ты моя, Лейла.

Внутри меня закипает злость. Не только на него. Но и на то, что я сам совершил годы назад, чтобы защитить её, и что теперь рискует уничтожить нас обоих. Во мне есть и другая сторона — более жестокая, о которой не знает никто, кроме меня. Та, что заставляет меня совершать неправильные, незаконные, опасные поступки. Но я не подлец. Я люблю эту женщину, и именно поэтому я не позволю этому ничтожеству причинить ей вред.

На мгновение я вижу в ней ту девушку, в которую влюбился много лет назад. Но затем её взгляд снова тускнеет, и Нейтан опять проникает в её мысли.

Я хочу защитить её. Но чем больше проходит дней, тем отчетливее я понимаю: я борюсь не просто с человеком. Я борюсь с одержимостью.

— Кристиан… — шепчет она.

Она вечно собирается что-то сказать. И каждый раз осекается. Но в этом нет нужды. Я и так знаю, что у неё на уме.

Я крепко прижимаю её к груди — в этом объятии для меня заключено всё.

— Неважно, насколько сильно он тебя привлекает, — говорю я, и мой голос становится жёстче. — Неважно, как сильно он тебя тревожит. Я здесь. Я люблю тебя.

Она прижимается ко мне всем телом. Я чувствую её страх. Чувствую её хрупкость. И чувствую что-то ещё — то, что упорно не желает отдавать мне победу.

Нейтан там, на улице. Как вчера. Как завтра. Я ощущаю его как чужое дыхание в собственной голове. Как пулю в груди. Как вирус, который пытается меня разрушить. Но я не сдамся.

— Я люблю тебя, Лейла, — снова шепчу я ей.

Она закрывает глаза, и время останавливается. Оно теперь всегда стоит на месте. Даже если это значит навсегда застрять в этом бесконечном дне. Даже если это значит в конце концов осознать, что главным монстром в этой истории могу стать я сам.

15

Взрыв

Лейла

Нейтан сидит на скамейке на углу улицы, прямо перед моим офисом. Дождь льет уже несколько часов — плотная стена воды, которая пропитывает асфальт и глушит все звуки. И все же он абсолютно сухой, словно принадлежит совсем другому пространству, а не тому, через которое иду я.

— Цветочек… — произносит он своим этим голосом — одновременно нежным и грубым, лаской, которая всегда проникает слишком глубоко.

Сердце сжимается — резко, почти болезненно. Я знаю, что должна развернуться, зайти обратно в офис, вернуться к Кристиану, к той нормальной жизни, которую он олицетворяет. Я знаю, как правильно, как безопасно. И все же стою как вкопанная. Похоже, все те недели, что я слышала его, чувствовала его, знала, что он всегда рядом, окончательно выжгли мою способность сопротивляться. Этот момент не нов. Он повторяется. Меняются детали, но не суть.

Нейтан поднимается со скамьи и медленно подходит. Он не касается меня, но воздух между нами натягивается до предела, становясь невыносимым, заряженным энергией, от которой у меня подкашиваются ноги.

— Я не хочу причинить тебе вред, — продолжает он, и я с содроганием понимаю: именно его искренность делает всё еще более опасным. — Я просто хочу быть уверен, что ты настоящая. Что ты мне не кажешься, как и всё остальное, — говорит он.