— Когда Нейтан сел, это было не только из-за его киберпреступлений. Там было замешано дело Уинтер-Лейк. Бетти. Всё произошло совсем не так, как тебе рассказали.

Она затаивает дыхание.

— Я был там. Не просто как брат. Как мужчина, которому пришлось выбирать.

Дорога впереди нас внезапно кажется слишком узкой.

— Шла операция. Конфиденциальные данные. Имена, которые не должны были всплыть. Нейтан перешёл все границы.

— А ты? — спрашивает она.

— Я раньше других увидел, что случится, если я ничего не предприму. Я перепрятал улики. И связал его цифровые следы с делом Бетти, чтобы всё выглядело правдоподобно. Это был единственный способ удержать его подальше от тебя и от того, что он раскапывал. Я сделал так, чтобы некоторые показания так и не дошли до зала суда.

Я крепче сжимаю руль.

— Я думал, что похоронил его там навсегда. Но он… он начал говорить с ФБР ещё из тюрьмы. Он знал, что я прикрываю сеть Уинтер-Лейк. Они оставили его в живых, потому что он был нужен им, чтобы добраться до меня.

Лейла едва заметно вздрагивает.

— И это ещё не всё.

Мой голос падает до шепота.

— Один человек, вовлечённый в эту операцию… человек, который мог разрушить всё… погиб.

Тишина становится почти осязаемой.

— Это не был несчастный случай, — говорю я. — И это сделал не Нейтан.

Она смотрит на меня, не веря своим ушам.

— Это сделал я. Чтобы остановить цепь, которая иначе никогда бы не замкнулась.

— Ты… ты хочешь сказать, что сам отправил своего брата в тюрьму? — спрашивает она.

— Да.

— И что ты убил человека?

— Да.

— Чтобы защитить меня?

— Чтобы защитить тебя. И чтобы защитить самого себя от того, кем становился Нейтан.

Лейла снова отворачивается к окну. Она не плачет. Не кричит. И это пугает меня сильнее любой другой реакции.

— Нейтан знает об этом? — спрашивает она спустя вечность.

— Не всё. Но он начинает понимать.

— Кристиан… я больше не знаю, кто ты, — говорит она наконец. Голос надломлен, но твёрд.

Эти слова пробивают меня сильнее любых обвинений.

Я продолжаю вести машину, понимая, что только что открыл дверь, которую уже никогда не закрыть. Что Нейтан — далеко не единственный монстр в этой истории. И что впервые в жизни Лейла начинает смотреть на меня так, словно я и есть тот, от кого ей нужно защищаться.

20

Защита

Лейла

Неделю спустя

В доме больше не пахнет жизнью. Только бумагой, пластиком, прогорклым кофе и усталостью. Эта неделя, проведенная взаперти, превратила гостиную в импровизированную комнату для допросов. Бумаги повсюду. Стенограммы. Плохо распечатанные скриншоты. Имена, обведенные красным. Стрелки. Даты. Связи, которые, возможно, существуют только в моей голове.

Я сплю на диване. Еда стала чем-то необязательным. Мое тело работает на инерции.

Я помню всё из того вечера в машине. Каждое слово Кристиана. Каждую паузу. Каждое слишком долгое молчание. Я ничего не помню из больницы. Нейтан — это пятно без очертаний, присутствие, от которого остались эхо, но нет фраз. И это пугает меня больше всего.

Я переслушиваю очередную запись, когда слышу, как ключ поворачивается в замке. Я не вздрагиваю. Я знала, что это случится.

Кристиан входит на кухню, не говоря ни слова. Кладет ключи. Снимает пиджак. Он не пытается приблизиться. Остается стоять, словно зная, что любой лишний шаг будет вторжением.

— Ты не в порядке, — говорит он.

Я не отвечаю.

— Лейла… — он медленно вдыхает. — Я должен рассказать тебе, от чего на самом деле тебя защищал.

Я поднимаю взгляд. И в этот момент понимаю: он собирается признаться не в ошибке. Он собирается признаться в выборе.

— Нейтан попал в тюрьму не только потому, что был опасен. Он сел, потому что обнаружил кое-что о тебе, — начинает он.

Мой желудок сжимается.

— Много лет назад, когда ты вела то дело… о Бетти, девочке, которую нашли мертвой в лесу в Уинтер-Лейк, и которое ты потом закрыла из-за недостатка улик… — я чувствую, как кровь отливает от лица. — Ты коснулась системы, которой не должна была касаться, — продолжает он. — Ты не знала об этом. И именно поэтому была идеальной мишенью.

Он делает шаг вперед.

— Кто-то изменил доказательства с твоего компьютера, зашифровал данные в базах, удалил папки и подделал документы, которые привели к утверждению ордера на арест.

Я не могу открыть рот.

— Нейтан заметил это раньше меня. И начал собирать доказательства. Доказательства, которые могли уничтожить нас обоих. Поэтому я его подставил. Чтобы защитить тебя от него… и от себя. Он понял, что кто-то использует твое имя, чтобы прикрывать грязные операции. Если бы это всплыло, Лейла, тебя бы обвинили в пособничестве. В коррупции. В уничтожении улик.

Стены, кажется, сдвигаются.

— Был один человек. Только один. Посредник. У него было всё: доступы, логи, записи. И он собирался продать всё тому, кто больше заплатит.

То, как он это говорит, дает мне понять: эта часть уже случилась.