Я застыла, окончательно озадаченная. Холостяк? Какой такой холостяк? Ведь в сопроводительных больничных бумагах, которые я лично держала в руках всего полчаса назад, черным по белому было указано: «Попечитель - жена».

Что-то здесь категорически не сходилось.

ГЛАВА 6

Мне срочно была нужна информация.

Подошли бы старые выпуски газет, чтобы разобраться во всем этом клубке лжи и интриг, но где их взять? В архивы ратуши меня никто не пустит - туда даже приличных господ не пускают без специального разрешения, а что уж говорить о бедной работнице в скромном застиранном платье. А до публичной библиотеки добираться почти два часа в один конец. Причем придется идти пешком, на экипаж денег не хватит.

И тут я вспомнила про местную торговку овощами - она постоянно заворачивала товар в старые выпуски, ее муж работал в типографии и нахаляву таскал домой весь нераспроданный тираж.

Я со всех ног поспешила к ней, наскребла остатки своих монех - завтра в Лечебнице будут всем выдавать плату за отработанный месяц, так что мне надо всего лишь продержаться без ужина один день.

Хотя почему без ужина? Вареная морковь это полезно. (Ага, как же… Опять живот всю ночь с голоду будет урчать).

Но отступать от своего плана я не собиралась. Подошла к лотку, выбрала десять самых крупных морковок и, старательно изображая самую невинную улыбку, вежливо попросила завернуть в отдельную газету каждую морковь.

— Каждую-каждую? — торговка подозрительно прищурилась, поджимая губы. — Зачем тебе столько бумаги?

Я быстро затараторила первое пришедшее в голову:

— У меня в погребе сырость, все плесневеет. А в бумаге овощи дольше хранятся, неужели вам жаль пару лишних листов?

Торговка хмыкнула, явно смекнув, что тут можно нагреть руки еще на несколько медяков. В этот раз я не стала с ней спорить.

Забрав, наконец, свою покупку, я побежала домой - избу я снимала рядом с лечебницей. Учитывая, что перерывы между сменами крошечные, по четыре часа, тратить драгоценное время на долгую дорогу было для меня непозволительной роскошью.

Влетев в дом, я быстро развернула морковь и принялась бережно разглаживать ладонями пожелтевшие, помятые листы. Увы, читать сейчас времени не было.

— Ничего, заберу с собой и тайком почитаю на вечернем дежурстве, — решила я.

Быстро перекусив черствым хлебом, я без сил рухнула на кровать и мгновенно уснула.

Проспала как убитая все оставшиеся 3,5 часа. Но стоило открыть глаза, как первым же делом подумала об оставленном в Лечебнице канцлере и тут же разозлилась.

С какой такой стати я вообще волнуюсь об этом чешуйчатом гаде? Он мне никто и звать никак!

Но весь обратный путь до работы я не шла, а бежала. Взлетела по ступеням лечебницы, на ходу переоделась в форменное платье, наспех вымыла руки и бегом бросилась на свой второй этаж.

По пути к палате я встретила Маркуса и решила воспользоваться моментом. Сделав пару многообещающих намеков и кокетливо улыбнувшись, я принялась выспрашивать, кто же вчера привез к нам этого здоровяка.

Маркус на секунду задумался, озадаченно чеша затылок:

— Ну… баба... ладная такая. Грудь — во! — он поднял ладонь на уровне своей груди, выразительно очерчивая в воздухе внушительные полукружья.

Я мысленно закатила глаза. Тоже мне, нашлась примета! И тут взгляд надсмотрщика упал на ворох пожелтевших газет, который я крепко прижимала к себе под мышкой.

— Так вот же она! — Маркус ткнул пальцем в один из листов.

Я удивленно проследила за его жестом, вытащила нужный лист из стопки и протянула ему. Маркус шумно облизал губы, а его глаза похабно загорелись.

— Точно говорю - она! Я ее сразу признал… — тягуче, с придыханием протянул он. — Такие титьки раз увидишь и на всю жизнь запомнишь.

Осуждающе покачав головой, я вырвала газету обратно, поднесла поближе к глазам и прочитала заголовок «Леди Аврора Вольштанс произвела фурор на Зимнем балу».

Леди Вольштанс? Любимая племянница самого Императора?!

Я шумно сглотнула.. ну конечно, если у всесильного Верховного канцлера и могла быть жена, то только такая, как она - красивая, с безупречными манерами, умная, из древнего рода. Абсолютная противоположность тому, что канцлер приписал мне.

В этот момент я заметила, что мадам Лофер на другом конце коридора осуждаеще качает головой, заметив мою болтовню с Маркусом. Чтобы не огрести неприятностей, я быстро ускорила шаг и чуть ли не бегом припустила к нужной двери.

Толкнула тяжелую дверь, шагнула внутрь и… похолодела.

Кровать была пуста. Канцлера не было. В панике я огляделась по сторонам – трое больных лежали на своих местах. В палате были все, кроме дракона.

В голове сразу появились дурные мысли. А что, если его сердце не выдержало нагрузки от зелья, и его бездыханное тело уже тайно вынесли через черный ход?!

В горле пересохло от внезапно накатившего чувства вины. Ослабев в ногах, я тяжело облокотилась на пустую кровать.