Тяжелая дверь на третий этаж всегда заперта, а ключи - только у Главного лекаря и старшей по этажу. Но месяц назад я рискнула - прокралась туда глухой ночью, когда старшая ушла, забыв ключ в замке.

Мне отчаянно хотелось им помочь. Я дрожала от страха, пока кралась по темному коридору при свете единственной свечи, а спящие пациенты стонали и бормотали во сне, а еще сквозняк завывал в щелях.

Но я не струхнула, дошла до стола Старшей, вытащила из ящика Журнал учета больных. Дрожащими пальцами открыла его и перелистнула страницы, списывая из учетной книги все имена.

Их там было четыре - четыре несчастных женщины, которых отправили сюда медленно умирать.

В первый же свой выходной я, преодолев страх и панику, сломя голову помчалась в Тайную канцелярию, в Отдел дознания. Переступив через свою гордость и клятву, что я никогда больше не произнесу и не вспомню имени Верховного канцлера, одним своим словом сломавшего мне судьбу.

Я представляла себе, что войду туда, расскажу все важному чиновнику в строгом мундире, и он немедленно отправит отряд стражников разбираться. Наивная дура. Как бы не так!

В приемной я просидела битый час, нервно комкая в руках подол платья и кусая губы до крови. Мимо проходили важные господа в дорогих сюртуках, но никто не подзывал меня, да даже просто не удостаивал взглядом.

Наконец, меня пригласили в комнату Главного дознавателя, хорошо, что не Канцлера. Он выслушал меня, не перебивая, взял листок с именами, бегло просмотрел и велел ждать.

Я снова сидела в приемной, чувствуя, как надежда то разгорается, то гаснет в груди. А когда он вернулся, его слова обухом ударили меня по голове, я не была к ним готова.

Он холодно заявил, что они проверили эти имена по всем метрическим книгам в Храмах и городском Архиве. Женщин с такими именами в Империи просто не существует - ни леди Беатрис, ни леди Анны, ни двух других.

Обвинил меня, заявив, что они - вымышленные, а моя история - плод буйного девичьего воображения, а я, видимо, сама переработала или наслушалась страшных сказок и теперь мешаю работать ему.

А затем Главный дознаватель жестко сказал - если я и дальше буду клеветать и поливать грязью честное имя владельца Лечебницы - замечательного, благородного барона Генриха Пуарэ, который жертвует огромные суммы на благотворительность, то они будут вынуждены выписать мне огромный штраф, а то и сообщить на мое место работы.

И добавил, с ледяной улыбкой, что в Империи есть и другие Лечебницы – для слишком болтливых девиц.

У меня подкосились ноги, я не могла потерять это место. Это был мой единственный источник заработка, кормивший меня. К тому же у меня и так испорчена репутация, и если в самой Тайной канцелярии мне не поверили, то никто не поверит.

Поэтому, когда я вернулась ни с чем, разум твердил забыть и сделать вид, что ничего не замечаю, что мне все привиделось. Но моя совесть не находила покоя. Я попыталась пару раз заговорить с двумя из этих запертых женщин, словно случайно столкнувшись с ними во время редких прогулок в закрытом внутреннем саду. Хотела спросить адрес, попробовать разыскать близких не со стороны мужа.

Но они лишь мычали, смотрели сквозь меня невидящими глазами и не могли вспомнить даже собственного имени. Лекарства Главного лекаря медленно, но методично выжигали их разум. Вот тогда я перестала пытаться. Просто делала свою работу - мыла полы, меняла простыни, выносила судна, кормила тех, кто не мог есть сам. И ненавидела себя за это молчание.

И вот теперь еще один больной…к тем четырем…

Только странно, почему его не поселили на третий этаж, там чисто и одиночные палаты. Неужели его родня зажала его же деньги на нормальное содержание?

Я подошла ближе, аккуратно убрала своей ладонью прядь спутавшихся, давно немытых волос, прилипших к его лбу. Пригляделась получше, а то в коридоре было мало света.

Ну точно, я была права - это дракон. Я это знала наверняка… Год назад я чуть не вышла замуж за одного такого дракона, а второй дракон опорочил мою репутацию, разрушил жизнь, из-за него я лишилась всего того малого, что имела. Причем оговорил просто так, из прихоти… ни за что.

И вдруг я поняла, что эти черты лица мне кажутся смутно знакомыми... Я стала пристальнее вглядываться в мужское лицо.

Словно почувствовав мой взгляд, дракон на мгновение открыл глаза, и мир вокруг меня покачнулся.

Я нервно дернулась, делая шаг назад, прижимаясь к стене, зажав рот рукой, чтобы не закричать.

Я узнала его!

Год назад он также смотрел на меня, когда говорил моему жениху:

«Она не красавица, глупа, пустоголова, она не понимает юмор, у нее нет светских манер. А еще ее имя – это ж умора! Я уверен, ей от тебя нужны только титул и деньги! Она недостойная партия для тебя. Отмени свадьбу, друг, откажись от нее…»

Только если тогда в его глазах горело презрение и брезгливость, то теперь его взгляд был абсолютно пустым и стеклянным.

Визуалы героев

Эмма Пентюхберг (Солейн) - баронесса без приданого с подмоченной репутацией, 20 лет