Киран Бирек - герцог, наследник рода аметистовых драконов, Глава Тайной канцелярии, 40 лет

ГЛАВА 4

Я смотрела на новенького больного и не могла поверить своим глазам. Привидится же такое!

Подошла ближе, прищурилась, все еще цепляясь за призрачную надежду, что это ошибка, но нет.

Не привиделось… это было он!

Я разочарованно выдохнула…

И теперь я стояла и не понимала, что делать дальше. По регламенту, я должна была проверить диагноз, уложить на кровать, обтереть лицо и руки влажной тряпкой, а когда придет в себя – накормить, затем помочь дойти до уборной или подать судно. Обычная рутина.

Если бы мне кто-то раньше сказал, что я – урожденная баронесса, буду сидеть на воде с хлебом, ухаживать за стариками в Лечебнице, мыть полы, я бы ни за что не поверила. Но жизнь - жестокая штука.

Она научила, что гордость не прокормит меня… Лучше уж мыть полы и знать, что вечером я лягу спать одна, чем быть замужем за подобным стариком и терпеть его противные прикосновения и домогательства на брачном ложе.

- Эмма! Ты освободилась? – донесся из коридора зычный голос мадам Лофер.

Похоже на наш этаж, как ранее сетовал Маркус, привезли еще одного больного. Однако за время работы здесь я поняла, если молча соглашаться на все переработки, то скоро будешь работать за троих, а получать за одного. Как говорится, кто больше всех везет, того и грузят. Поэтому надо знать меру.

Я быстро подошла к двери, напустила на себя скорбный вид, высунула голову в проем и произнесла:

- Новенький, как вы и говорили, оказался тяжелым и сложным. Мания величия, скрытая агрессия, потребуется время, чтобы найти подход. Но если что, мадам Лофер, я готова обменяться с кем-то из девочек. Согласна взять вместо него даже двоих.

И я ни капли не лукавила. После того как я поняла, КЕМ на самом деле является новый больной, приглядывать за ним после всего того, что он мне сделал, категорически не хотелось. Слишком свежи были раны.

Но мадам Лофер лишь отмахнулась, буркнув, что «таких дур на обмен нет». И на том спасибо - хотя бы не повесила на меня еще одного подопечного.

Я прошла в палату и плотно закрыла за собой дверь. Мой больной лежал неподвижно и невидящим взглядом смотрел в потолок.

Делать нечего, придется приступать к своим обязанностям.

Я попыталась абстрагироваться, пыталась заставить себя не думать о том, как этот подлец опорочил меня перед женихом, растоптал мою репутацию и пустил по миру. Взяла мокрую тряпку, чтобы обтереть его лицо и … не смогла.

Потому что вместо того, чтобы бережно умыть, хотелось нахлестать этой тряпкой по его холеным щекам! Высказать все, что я о нем думаю! Все, что накипело в душе за этот проклятый тяжелый для меня год!

Сдерживало только его беспомощное состояние.

Ведь сколько раз, замерзая на жесткой постели в старой избе, состоящей из одной крохотной комнатушки и кухни с печкой, я лежала и придумывала для него самые изощренные, самые страшные планы мести. Представляла, как он будет ползать передо мной на коленях, как будет умолять его пощадить! Как я откажу ему, и он познает ту же беспомощность и отчаяние, что испытывала я.

Но сейчас, глядя на это затянутое ремнями неподвижное тело, весь мой запал и ярость исчезли. Я даже почувствовала отголосок жалости, что шевельнулся внутри.

Ну уже нет! Он не заслужил ни моего уважения, ни тем более жалости!

Снова перевела на него взгляд.

И вдруг до меня дошел трагизм и вся нелепость этой ситуации. Я издала тихий смешок. Потом еще один... А затем и вовсе нервно, горько, истерично рассмеялась в кулак, чтобы никого не разбудить в палате.

Сказалось все: и нервное состояние, и хроническое недосыпание, и отчаяние, в котором я пребывала последние дни.

Ведь получалось, в Дом для душевнобольных упрятали не кого-нибудь, а самого… Верховного канцлера! Главу Тайной канцелярии, куда я ходила просить о помощи несчастным, запертым тут женщинам, и где мне цинично отказали, угрожая штрафами за клевету и тюрьмой.

Сдали самого Кирана Бирека, который должен был бороться с этим беззаконием, а теперь сам здесь лежит.

Беззащитный, лишенный магии. И без малейшей надежды на спасение… потому что из этой лечебницы никто и никогда не возвращается.

И тут мне в голову пришла шальная мысль – я помогу канцлеру вернуться в сознательное состояние, а после рассчитаюсь с ним сполна за то, что он со мной сделал.

Воодушевленная, я низко склонилась над своим болезненным подопечным, стала аккуратно отирать тряпкой его лоб и лицо, думая о том, что для начала нужно потратиться и купить по дороге домой свежий выпуск «Имперского вестника», почитать последние новости.

Ну не может же такого быть, чтобы из столицы бесследно исчез целый Верховный канцлер, а никто его не хватился, не ищет.