— Господа еще спят, так что завтракать будете здесь. Скоро все доставят. Когда закончите, я провожу вас в главный дом.

Обещанного «скоро» пришлось ждать больше часа. Если слуги Эларов считают, что это быстро, то страшно даже предположить, что тогда для них «медленно». И вообще, раз хозяева усадьбы до сих пор не проснулись, зачем меня подняли так рано?

Когда еду наконец принесли, выяснилось, что утренняя трапеза дочери великого Дома состоит из каши, пары ломтей хлеба, сыра и чая. Все свежее, вполне съедобное и сытное, хотя до деликатесов предложенное угощение явно не дотягивало. Видимо, деревенскую водницу полагалось приучать к столичной жизни постепенно, чтобы та не растерялась от чрезмерной роскоши.

Жаль, Адела на этот раз не ушла. Под наблюдением надсмотрщицы, не сводившей с меня немигающего взгляда, кусок не лез в горло. Лучше уж Мару опять прислали, честное слово, та хоть не следила так пристально и казалась более доброжелательной. Пусть немного, но все же…

После завтрака камеристка помогла мне выбрать платье, уложить волосы и повела, наконец, на встречу с «гостеприимными» родственниками — уже не «огородами», а по той самой нарядной аллее из красного камня. В утреннем свете парк выглядел совсем иначе: ровные дорожки, аккуратно подстриженные кусты, роскошные цветники, еще пестревшие яркими красками несмотря на осень. Посреди этого великолепия возвышался величественный особняк с витыми колоннами и высокими галереями. Я невольно задержала на нем взгляд, прикидывая, сколько комнат скрывается за многочисленными окнами трех этажей.

Увы, во всем этом огромном здании так и не нашлось места еще для одной дочери.

Мы молча прошагали по широкой лестнице парадного входа, пересекли холл и остановились перед распахнутыми дверями столовой. Солнце уже поднялось достаточно высоко и теперь заглядывало в большие окна просторного зала, освещая белоснежную скатерть, крахмальные салфетки, высокие вазы со свежими цветами. Вспыхивая яркими бликами на тонком фарфоре с изящным золотым узором.

Все дышало таким умиротворением, уютом и покоем, что на мгновение захотелось задержаться на пороге, рассматривая эту картину безмятежного семейного утра.

За столом сидели четверо.

___

Таин флигель возле хозяйственного двора. Котик прилагается

Глава 7.2

Красивая, ухоженная женщина лет сорока, в роскошном наряде, с волосами, уложенными в замысловатую прическу, что-то ласково говорила расположившейся возле нее прелестной золотоволосой девушке в легком розовом платье. Та послушно кивала, поглаживая собеседницу по руке. Молодой мужчина напротив них, чем-то неуловимо похожий на меня, вернее, на бывшую хозяйку тела, не сводил зачарованного взгляда с златовласки, и в глазах его сияло такое восхищение, что я даже зажмурилась на миг, боясь ослепнуть.

Во главе стола, с гордой благосклонностью взирая на свое семейство, восседал высокий представительный мужчина.

Глава Дома Элар… Отец Тайсари.

Я узнала его сразу — именно таким он остался в памяти моей предшественницы после их единственной встречи. Подтянутый, все еще привлекательный, несмотря на серебро в темных волосах, с привычно надменным выражением аристократически породистого лица и умным, цепким взглядом серых глаз, под которым хотелось заранее проверить, не выдала ли я себя какой-нибудь мелочью. За эти три года он совсем не изменился. Значит, остальные…

Додумать я не успела.

— Пришла? — Элар-старший вскинул подбородок, и разговор за столом моментально оборвался. Все четверо теперь смотрели только на меня. — Как раз к чаю успела.

Он произнес это так сухо и буднично, словно с момента нашего расставания прошло не несколько лет, а минут пять, не больше. Дочь вышла ненадолго, а теперь вернулась. Подумаешь, ерунда какая.

— Садись же, не стой в дверях, — продолжил горе-папаша, небрежно указывая на противоположный конец стола, подальше от остальных.

Вот, значит, как? Решил сразу поставить меня на место? Прости, дорогой отец, но я тебя разочарую.

Коротко кивнула присутствующим, прошла мимо предложенного стула и выбрала другой — неподалеку от молодого мужчины, который тут же демонстративно поджал губы, явно не обрадовавшись соседству. Отсюда была хорошо видна вся компания, да и повышать голос, чтобы меня услышали, не требовалось.

— Так удобнее разговаривать, верно?

В ответ на обращенный к нему спокойный вопрос «папенька» оценивающе прищурился, но возражать не стал — лишь после короткой паузы велел замершему за его спиной слуге:

— Подайте еще один прибор.

Я опустилась на сиденье, неторопливо разгладила платье и только после этого обвела взглядом притихших родственников.