— Понравится? — взвился Эйдан. — Что там вообще может нравиться? Если верить родственникам, умом, воспитанием и внешностью невестушка не блещет, характер и вовсе скверный. Да и маг она так себе — выше начального уровня не поднялась. Я посылал людей в деревеньку, где она жила, думал, хоть соседи что-то доброе скажут, но те отзываются о ней еще хуже. Даже подружки обижены. Такого про бывшую приятельницу сообщили…

Эйдан замолчал на миг — наверное, чтобы придать большей весомости своим словам — и решительно продолжил:

— Так что не уговаривай. Я по-прежнему не намерен встречать эту девицу у ворот и изображать счастливого жениха. Не видел никогда и не имею ни малейшего желания знакомиться. Зачем давать лишнюю надежду? Лучше сразу сказать, что наш детский сговор — просто шутка и мирно разойтись. Встречи на обряде отречения будет достаточно. Да я лучше на ее сестре женюсь…

Корвен невольно поморщился, услышав последнюю фразу кузена. Тот и сам запнулся, словно испугался собственного заявления, и торопливо поправился:

— Нет, ее тоже не надо. Я вообще не хочу жениться. У нас с тобой разные таланты: ты одним взглядом заставляешь особо настойчивых дам отступать. Я пробовал — все решили, что я флиртую. Женщины любят меня, я отвечаю им взаимностью, а вот брачные договоры терпеть не могу и менять вольную жизнь на семейную не собираюсь. Мне и так хорошо. Хвала Найру, у меня нет вашего истинного драконьего огня и связанных с ним заморочек.

— Если давно все решил, зачем меня спрашивать?

— Пытался получить совет старшего брата.

— Я старше на полгода.

— Тем весомее твоя мудрость. И знаешь, что…

Эйдан продолжал говорить, но слова проходили мимо, не задерживаясь в сознании. Корвен перекатил между пальцами монету, которую все еще держал в руках. Безразлично произнес:

— Делай что хочешь, Эйд. Свяжемся позже. Я занят.

И закрыл канал, не дожидаясь ответа.

Серебряный жег пальцы. Он бросил его в кошель, сгреб туда остальную мелочь и уже более пристально вгляделся в невзрачный серо-голубой мешочек. Ничего примечательного, требующего особого внимания — разве что вышитый на нем узор.

Капля в обрамлении волн… Таким орнаментом любили украшать свои вещи водные маги. Хм… Значит, он не ошибся ночью, хотя детально разбираться тогда с ее едва ощутимым даром не было ни времени, ни сил.

— Водница… Все-таки водница.

Почему ему подсунули девицу с магией, абсолютно не соответствующей его собственной? По всем известным законам драконья кровь должна была ее отвергнуть, какими бы чарами и эликсирами ни пытались приглушить отторжение. И все же не отвергла…

Стоило вспомнить ее податливое тело, то, как она льнула к нему, — и во рту тут же пересохло.

— Ведьма… — вырвалось хрипло, почти непроизвольно, и он внезапно вспомнил, как ночью назвал незнакомку.

Водяная ведьма… Коварный дух из старых няниных сказок — в народе таких еще называли водяницами. Они просачивались в дома после заката, в самые темные, безлунные ночи, обольщали мужчин, выпивали их силу и исчезали, растворяясь в предрассветном тумане. Искусительницы, смущавшие разум, отнимавшие жизнь.

Тогда он заметил влажное платье и волосы девушки и просто пошутил. Как оказалось теперь — почти угадал.

Корвен оделся, смял в руке кошель, безжалостно комкая мягкую ткань, и стремительно направился к двери. Удивительно, как этой девушке за короткое время удалось дважды вывести его из себя. До сих пор подобное не удавалось никому.

— Что ж, ведьма моя… Ты оставила плату. Теперь моя очередь выставлять счет.

_____

Один из теневых стражей Корвена:

Глава 3.3

***

— Опустите занавеску, госпожа. Выглядывать нельзя!

Чужая рука бесцеремонно оттащила меня от окна.

Я лишь разочарованно вздохнула, и госпожа Царн, которая после моего «пробуждения» в карете неотступно находилась рядом, смягчившись, добавила уже тише:

— Пока мы в дороге, вас никто не должен видеть. Я ведь предупреждала: это опасно.

— Для меня? — уточнила невинно.

Женщина на миг замерла, так и не успев развернуться, а потом подтвердила — внешне спокойно, но чуть поспешнее, чем следовало бы.

— Разумеется. Для кого же еще?

Я не стала продолжать разговор — все равно бесполезно, просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла веки.

Действия спутницы порой ставили в тупик и, что уж скрывать, откровенно настораживали. Она то отчитывала меня, подобно строгой дуэнье, то осторожно, будто невзначай, роняла пару вопросов о прошлой ночи. А потом вдруг начинала вести себя как добрая нянюшка: заботливо укутывала ноги пледом, интересовалась, удобно ли мне, не нужно ли чего, утешала, и во взгляде ее мелькало нечто странное, почти сочувственное.

Я, конечно, в этом мире еще и суток не провела, мало пока понимаю, но противоречия в поведении госпожи Царн заметил бы кто угодно, даже человек с провалами в памяти.