Когда она смотрит на пастбище, я чувствую энергию, струящуюся через жеребца, и он изящно переставляет копыта по грязи.

— Я буду очень хорошо о нём заботиться.

— Я знаю. — Она бросает на меня взгляд. — Это в вашей природе. И когда вы обнаружите, что путь непроходим, и вам придётся вернуться, приходите сюда, я проверю заднюю подкову, пока вы ждёте, когда вода спадёт.

Её сестра, должно быть, рассказала о моих планах.

Я не планирую возвращаться. И я не знаю, что меня ждёт, но больше нет времени на промедление.

— Спасибо, — говорю я снова.

По сигналу моей пятки жеребец — Лаванте — срывается вперед, вонзая копыта в грязь. Мы направляемся в сторону, куда мне указала горничная, и его шаг, даже по этой ужасной земле, плавный, как ветер, а я так легко сижу в седле, что не могу поверить, что это мой первый раз на его спине. Конь также ведёт себя спокойно, слушая сигналы повода.

Я не собираюсь останавливаться, но когда я подъезжаю к таверне, горничная уже стоит на крыльце со свертком в руках. Увидев меня, она машет, и я не могу проехать мимо. Жеребец останавливается, когда она сходит с неглубокого крыльца, и по приветственному фырканью коня видно, что они знакомы.

— Эмма сказала мне, что собирается отдать вам коня, — шепчет горничная, поглаживая его морду.

— Я пыталась отказаться… но она настояла, и я очень благодарна.

— Я приготовила это для вас. — Горничная протягивает завернутый в ткань груз. — Здесь посуда, ещё хлеб и сыр, а также бурдюки с водой.

— О, у меня осталась половина того, что ты приготовила…

Меня решительно игнорируют. Горничная прикрепляет свои дары к седлу, поднимаясь на цыпочки. Когда её всё устраивает, она отступает назад.

— Вы вернётесь, — говорит девушка, — когда убедитесь, что путь непроходим. Я сохраню за вами комнату.

Больше нечего сказать по этому поводу, как мне кажется.

— Пожалуйста, береги себя.

Девушка смотрит на свои руки.

— Я…

Мне хочется её обнять.

— Ты ни в чём не виновата. Ты ничего плохого не сделала. Проблема была в нём.

— Эмма говорит, что ваш муж…

— Знаешь, какая фраза помогает мне в жизни? — Я жду, пока горничная поднимет на меня взгляд, даже не встречая её глаз. — Только вперёд, никогда назад. Твоё будущее — впереди.

И действительно, я стараюсь следовать своим словам, размышляя о том, как смогу покинуть это место без Мерка.

— Я постараюсь изо всех сил. — Она делает шаг назад. — До скорой встречи.

Нет, думаю я про себя. Её не будет.

В следующее мгновение я понимаю, что пришло время уходить. Я знаю, что должна вжать пятки в бока жеребца и ослабить поводья, и…

Центральные двойные двери открываются.

И появляется Тэйл.

Шестьдесят два Обещание Господина

Правитель Аванпоста в одном из своих тщательно скроенных чёрных костюмов, на его голове — цилиндр с пурпурной лентой, надетый чуть под наклоном. Когда горничная видит его, она опускает голову и стремглав несется к другому выходу, явно испугавшись, что её поймали на месте, когда она должна стоять у плиты.

— Лалах, — резко говорит он.

Девушка замирает в полушаге… и я осознаю, что не знала её имени. Надо было спросить…

Внезапно Тэйл переключается на другой язык, и я удивляюсь. Я не понимаю, что он говорит, но его тон мягок, а напряжение в теле девушки рассеивается, как дождевые воды, которые сейчас испаряются вокруг нас под солнечными лучами. Когда Тэйл заканчивает, она украдкой смотрит на мужчину и, получив кивок в знак разрешения, делает глубокий вдох и уходит в более спокойном темпе.

Ну, кто бы мог подумать. Похоже, он намерен сдержать своё слово.

По крайней мере, у меня на виду.

Тэйл подходит, высокий цилиндр подчеркивает его рост.

— Хорошая лошадь. И вижу, что тебя неплохо обеспечили. Эти сумки набиты, не так ли?

На грязной дороге столпившиеся люди с любопытством поглядывают на нас.

— Несмотря на репутацию Аванпоста, — говорю я хрипло, — здесь живут отзывчивые люди.

— Хм. Это больше говорит о тебе, чем об самом городе, как мне кажется. У тебя дар находить общий язык с людьми.

Я вспоминаю толпу, которая хотела меня линчевать в моей деревне, и решаю, что это ещё мягко сказано.

— Слышал, ты направляешься на юг, — говорит Тэйл, смотря вниз по дороге. — Скоро вернешься, когда увидишь масштабы наводнения. Но ты из тех женщин, кому необходимо всё испытать на собственном опыте. Мы сохраним комнату для тебя.

Я смотрю на вход, которым воспользовалась Лалах.

— Это не показуха, — тихо говорит Тэйл. — Я буду её защищать. Не переживай.

— А других горничных?

Он обращается ко мне с одной из своих хитрых улыбок. Затем касается полей своего цилиндра и наклоняет голову.

— И других тоже.

— Спасибо. — Приходится прочистить горло. — За твое благородство.