Пустота за грудиной воет по Мерку, как брошенная собака, и можно подумать, что для других эмоций не осталось места. Однако страх тоже сопутствует мне, и я вспоминаю другие моменты, когда меня накрывали волны тревоги. Это чувство кажется хуже всех них вместе взятых.

Но тряски нет, пота нет, голова не кружится и дыхание не сбивается. Я — замороженный клубок инстинктов на спине великолепного скакуна. Странно, но конь, похоже, понимает, что мне нужно, чтобы он следил за тем, где мы находимся. Он осматривается по сторонам, его хвост мечется от нетерпения, а копыта легко касаются земли в его быстром и плавном шаге. По крайней мере, дорога с двумя колеями для повозок становится суше и легче для передвижения. Здесь, на равнине, вода уже впиталась в землю под настойчивым солнечным светом.

С другой стороны, с его энергией я не уверена, что этот жеребец мог бы шагать по воздуху.

Вдали высятся горы, и судя по тому, куда мы движемся, я знаю, что это Розары. Зубчатые вершины недостаточно высоки, чтобы носить снег на своих пиках, но они всё равно станут идеальным местом для гнездования драконов, так что совет держаться подальше от их негостеприимных склонов вполне разумен. Приближаясь к горам, кажется, что я подступаю к воротам, созданным самой природой, чтобы разделить Аванпост и Южное Королевство.

Жители первого не ошиблись насчет наводнения. На западе бурлит поток — до пролившихся дождей это мог быть тот самый сладкий ручей с яблочным вкусом— который затапливает луг в десять раз шире всей моей деревни. Включая ров. Река идет параллельно дороге, и течение направляется к Розарам. Предполагая, что проходы между пиками узкие, у меня действительно не будет шансов пройти через них.

Но Тэйл прав. Мне нужно убедиться в этом лично, и это не займет много времени.

Я оцениваю свой прогресс по деревьям, которые обрамляют основания возвышений. Благодаря жеребцу мы быстро сокращаем расстояние до леса, и скоро мои глаза начинают различать разнообразие листьев и ветвей.

Я говорю себе, что там будет безопаснее.

У меня появится укрытие.

Разумеется, оно же будет и у всего, что может меня преследовать.

Вот в чём застряло мое сознание, когда я подхожу к развилке дороги. Я натягиваю поводья, и жеребец начинает перебирать копытами на месте.

Дорога вправо хорошо протоптана, утрамбована в свои двойные колеи, в центре нет сорняков. Налево — плитка, изношенная до древности, зажата в бугристом подлеске и терновнике.

— Тсс, — шепчу я, смотря вправо. — Лаванте, успокойся, пожалуйста.

Жеребец поднимает голову, как будто возражает, но затем его копыта замирают… и именно тогда я слышу это. Рёв воды.

Сосредоточившись на правой дороге, я следую глазами за протоптанной тропой в лесной край, и хотя я не вижу наводнения, я знаю, что где-то впереди есть пересечение дороги и реки. Судя по звуку? На проход нет шансов.

Но что насчет другого пути? Барьера.

Хрустальных Врат.

Повернув жеребца налево, я отправляю его по другой дороге. Ему плевать на сорняки; ему, похоже, нравится высоко поднимать ноги, преодолевая высокие зеленые травы в швах старой плитки. Когда мы достигаем лесного края, я снова останавливаю Лаванте и всматриваюсь в темноту леса. Холод, который таится там даже при ярком дневном свете, пробирает меня до мурашек, и величие того, что я делаю, накатывает со всех сторон.

Я одна. С мешком королевских монет, бесценным оружием и лошадью, которую любой вор с радостью бы украл.

Я оглядываюсь через плечо. Аванпост кажется таким далеким, что будто находится на другой стороне Анатоса. Всё, чего я хочу — вернуться туда.

— Только вперед, ни шагу назад, — шепчу я как мантру. И всё же не могу продвинуться дальше.

Даже когда я приказываю своим пяткам подать сигнал, когда мои руки начинают теребить поводья, когда я подаюсь вперед в седле… я остаюсь застрявшей в грязи, хотя мой конь вполне способен продолжить путь по камням под его подковами.

Мне нужна помощь. Мне нужно… мужество, поддержка и…

Рука движется сама по себе, поднимаясь к ремням на плече. В следующее мгновение рюкзак оказывается у меня на коленях, поводья зажаты под моим коленом, и я открываю горловину.

Когда я заглядываю внутрь, компас находит мою ладонь, словно он взял под контроль ситуацию, и когда я достаю его и вытаскиваю из футляра, вокруг прибора появляется сияние, не имеющее ничего общего с солнечными лучами, падающими на золото. Большой палец скользит по крышке и находит защелку сверху.

Когда крышка открывается со щелчком, поток энергии обрушивается на меня, и лошадь тоже это чувствует. Она вскидывает голову и топает ногами по земле.

Я вздрагиваю, но не потому, что животное меня испугало.

Прежде чем я успеваю сосредоточиться на простом циферблате, несуществующая карта выпрыгивает мне навстречу…

Конь снова ржет и вскидывает голову. Успокаивая Лаванте, я вижу то, что мне уже показывали раньше, контуры Анатоса… только теперь всё переориентировалось относительно моего положения здесь, в Пустошах, на расстоянии к югу и западу от Аванпоста.