Я следую указаниям, потому что так поступают, когда получают разумное распоряжение, а Лена действует быстро: она снимает тканевую повязку, изучает процесс заживления и объясняет, где лежат травы, которые мне нужно принести ей из лавки.

Когда я снова выхожу из их приватных покоев, Ронл всё ещё занят всеми женщинами, и кажется, что он тоже нашёл решение, к которому пришла Лена. Он наполняет пакеты содержимым разных контейнеров и отказывается брать деньги, отгоняя испуганных клиентов с их медяками. Я жестами показываю на свою руку и указываю на три стеклянные банки, которые Лена велела мне принести, и он кивает в ответ.

Когда я возвращаюсь в спальню со всем необходимым, работа продолжается. Хотя Лена до сих пор восстанавливается, её руки быстры, и она снова смешивает и наносит тот же компресс, который накладывала ранее. Рана значительно улучшилась, и я уверена в полном выздоровлении; Лена следит за тем, чтобы у меня осталось достаточно для ещё двух применений — это максимум того, что мне позволено взять из компонентов.

Затем она настаивает, чтобы я подошла к её комоду и взяла юбку и куртку, а также несколько блузок и чистое нижнее бельё, и положила всё это в дорожную сумку. Когда она пытается дать мне обувь, я ставлю точку.

— Лена, ты должна остановиться. — Я закрываю лицо ладонями, потому что к глазам подступают слезы. — Этого слишком много…

— У тебя ничего нет, да? — Её голос становится мягче. — Ты потеряла всё, что имела.

— Но это не твоя вина.

— Станет таковой, если я не дам тебе хоть что-то из того, что у меня есть.

Я качаю головой.

— Нет, тебе нужны эти вещи…

— Сестра, помнишь? И какой сестрой я буду, если позволю тебе уйти без сменной одежды? — Она нетерпеливо указывает на стоящий отдельно шкаф. — Теперь иди туда. Давай… Соррель, если ты не откроешь эти двери, мне придётся подняться и сделать это самой.

Обратившись к изящно вырезанному деревянному пространству, я тяну за задвижку с одной стороны двустворчатых дверей.

— Нет. — Я бросаю взгляд через плечо на неё. — Мы не будем брать ни один из костюмов Ронла.

— О, я лучше знаю, чем предлагать твоему мужу надеть что-то, кроме кожи, которая защищает его. Нет, смотри на полке, дальше. В глубине. Соррель, давай не будем спорить.

Сдаваясь, я встаю на пальчики и вытягиваю здоровую руку так далеко, как смогу.

— В складках. — Лена кивает. — Ещё немного… ты сможешь достать.

Кончики моих пальцев касаются чего-то мягкого и квадратного, и я вытаскиваю сшитую сумку, которая издает странный звенящий звук, когда я спускаю её вниз.

— Положи это в сумку. — Лена нетерпеливо кивает. — И да, ты должна сохранить вещи для особого случая. В одну из ночей, когда ты захочешь, чтобы твой муж преклонил пред тобой колени, ты наденешь это.

— Этому не бывать, — бормочу я.

— Я хранила комплект для особого случая, но мы с Ронлом уже выполнили его предназначение. — Она с любовью смотрит на свою дочь. — Кроме того, я думаю, что он идеально подходит тебе. Теперь положи туда травы для своей руки, завяжи верх и давай прощаться…

Её голос прерывается в конце, и Лена кашляет.

— Прости меня, я немного эмоциональна в эти дни.

После того как я делаю то, что она говорит, Лена протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в её и сажусь на кровать.

— Спасибо, — говорит она через мгновенье. — За то, что не обманываешь меня.

— О чём?

— О том, что ты сможешь вернуться.

Мы обнимаемся, и, крепко держа женщину, я смотрю через её плечо на серую стену. Я не в силах вынести свои мысли, но если закрою глаза, в них появятся ужасные образы, которые лишь добавят мне страхов. Поэтому я смотрю на текстуру дерева и молюсь тому, во что не верю… чтобы Лена, Ронл и их дочь были в безопасности.

— Если я когда-нибудь вернусь, — говорю я, — я отплачу вам.

Лена качает головой.

— Ты всегда будешь частью нашей семьи, где бы ты ни была… и в моей культуре между кровными родственниками нет долгов.

Я вытираю глаза.

— Мне непривычно, когда меня так принимают.

— Значит, так и должно быть.

Когда я встаю, чтобы уйти, я знаю, что буду помнить грустную улыбку Лены и её прекрасного малыша до конца своих дней.

— Прощай, сестра, — шепчу я перед тем, как уйти.

Шестьдесят один Лаванте

Когда я выхожу из-за прилавка и пробираюсь сквозь толпу жён, Ронл поправляет очки и машет мне рукой, но его улыбка мгновенно исчезает, когда он замечает седельную сумку, которую я несу с собой. У двери я поднимаю руку в прощальном жесте, и спустя мгновение он делает то же самое. Он выглядит очень серьёзным, и, безусловно, это связано с тем, о чём говорила мне его жена.

Демоны пришли в Пустоши. Так что сейчас не лучшее время покидать это место.