Звук вибрирует по узкой тропе, отскакивая от плоскостей камня и усиливаясь с каждым поворотом. Жеребец тоже его слышит и останавливается в тот момент, когда я собираюсь потянуть поводья назад. Это ритмичный удар… с каким-то странным резонансом. Как будто кто-то — или что-то — снова и снова бьёт по поверхности чем-то металлическим — или, может быть, это просто акустика прохода?

Подгоняю Лаванте вперёд, жеребец ступает ещё осторожнее, чем обычно, словно скрытные атаки — его натренированный навык. Я тоже готовлюсь, хоть это и не сильно поможет, засовывая руку в карман, находя подарок Тэйла и вспоминая, как он сказал мне его использовать…

Внезапно я выхожу из поворота на просторную поляну, достаточно широкую и глубокую, чтобы солнце могло пробиться к утрамбованной земле. Но наклонные лучи и возвращение тепла — не то, что привлекает моё внимание.

И даже не странная возвышающаяся преграда, с которой я сталкиваюсь.

Всё, что я вижу — это черноволосый человек в чёрной коже, который упирается ногами в землю и снова и снова заносит широкий меч над плечом…

Обрушивая лезвие на молочно-белую стеклянную панель высотой до самого неба.

Шестьдесят четыре Хрустальные Врата

Мерк останавливает движение меча в середине замаха и резко поворачивается, выставляя оружие перед собой. Остриё опускается, он выпрямляется. Мужчина тяжело дышит, а за его спиной на необычной преграде видны сколы…

Лаванте подскакивает на месте, а затем начинает метаться, вспахивая землю и вскидывая голову. Мне приходится глубже устроиться в седле и собрать поводья, но даже так конь отказывается успокоиться. С другой стороны, в том, с чем сражается Мерк, есть что-то тревожное.

— Хорошая лошадь, — говорит он между вдохами. — Решила прокатиться?

Я впитываю его образ: всё его оружие и чёрный плащ, длинные чёрные волосы и прекрасные чёрно-белые глаза. И когда он говорит, его голос проникает в моё тело, не только в уши…

Я беру себя в руки так, как ранее затягивала рюкзак. Это не воссоединение. Это пересечение путей.

— Наш мерин умер, — слышу я свои слова.

Не ожидаю от Мерка никакой реакции, но его брови поднимаются.

— Я не знал.

Мне хочется, чтобы он пожалел. Чтобы почувствовал то, что чувствую я.

— Девушка из конюшни чувствовала себя виноватой, хотя это не её вина. — Я глажу Лаванте по шее и злюсь на свои чувства. А также на отсутствие эмоций у Мерка. — Вижу, ты купил себе новую лошадь.

Тёмного окраса, крепко сбитая лошадь стоит в стороне, одна из задних ног приподнята, как будто она дремлет, невзирая на шум и новоприбывших.

— Его зовут Соня. Думаю, кличка хорошо его характеризует.

Мерк снова поворачивается к преграде, ставя руки на бедра так, что широкое лезвие меча указывает на то, что он пытался сразить.

Я отвожу глаза, поднимая взгляд на аномалию. Никогда прежде я не видела ничего подобного. Прозрачная, гладкая плоскость тянется от земли до высоты четырех или пяти домов, сложенных друг на друга, и, учитывая отражающую поверхность, я различаю лицо Мерка, его лошадь, мою лошадь, себя… но это не зеркало. И хотя преграда не может быть рукотворной, я тоже не вижу, чтобы природа могла создать нечто подобное. Невероятная точность: печать у скал и по земле настолько плотная, без щелей, а в местах пересечения гор видны груды кристаллических осколков. Кажется, что топография со временем подступила к воротам, и это смещение срезало части самого объекта.

— Так это и есть Хрустальные Врата, — произношу я тихо.

Затем мои глаза снова возвращаются к Мерку, как будто он — главная фигура в этом пейзаже. И я испытываю неприязнь к своей слабости.

— Ты знаешь, из чего они сделаны?

— Нет. — Он поднимает руку и проводит ладонью по месту, которое так настойчиво пытался пробить. — Это… поистине необычно. Кажется, их ничем не разбить, и я не первый, кто пытался.

В этот момент я замечаю пули, которыми усыпана земля. Я думала, что это просто камешки, учитывая их количество. Здесь также есть предметы различного происхождения — топоры, молоты, стрелы — которые свидетельствуют о том, что многие странники на протяжении долгих лет пытались разрушить то, что преградило им путь.

Хотя Лаванте по-прежнему нервничает, я перебрасываю ногу через седло и спрыгиваю на землю. Затягиваю поводья вокруг одной из седельных сумок, конь остается на месте, но явно недовольный, его копыта стучат по рыхлому мусору, подкидывая пули и осколки. Я подхожу к преграде и веду кончиками пальцев по гладкой поверхности. Она холодная, слегка неровная и перламутровая, я не вижу ничего, кроме теней по ту сторону.

Подавшись вперед, я упираюсь в неё руками. Безуспешно. Когда я подхожу к тому месту, где она соприкасается с возвышением слева, у моих ног раздается звон. Осколки, которые упали, имеют восьмиугольную форму, и когда я опускаюсь на корточки и поднимаю один из них. Это оружие Тэйла.

Или, скорее, бородатого мужчины…

Дзынь! Дзынь! Дзынь…