Некоторые из отстойников, кто победнее, просят Сикеля Эйнца отправить их на работу в ресторан, а там можно получать объедки со столов наследников…

При мысли о том, что придется просить старосту, мне становится почти физически плохо.

Даже думать не хочу, что заморыш за это потребует!

Я должна победить в этом проклятущем конкурсе отстойных талантов и выиграть долларды.

Другого просто не дано.

ГЛАВА 36

Но вместо того, чтобы прямо сейчас бежать и репетировать, я отправилась совсем в другое место.

А именно в библиотеку Арквилла, где в одном из уютных закрытых альковов восседал в мягком бархатном кресле не кто иной, как Арчибальд Гроссвенор.

На маленьком столике рядом с ним лежала стопка журналов и газет, а на большом столике перед ним стояла шахматная доска с фигурами.

Была среда, а по средам в утреннее время Арчи всегда изучал свежую прессу, одновременно играя в шахматы сам с собой.

За прошедшее время я немного изучила расписание чистоплюя и выделила для себя утро среды, как удачное время, чтобы застать его в одиночестве в довольно непринужденной обстановке.

Когда я опустилась в кресло напротив Арчибальда по другую сторону шахматного стола парень не отреагировал вообще никак.

Отметила, сегодня Гроссвенор был без своих любимых белых перчаток. Если и существовало что-то, обо что Арчибальд Гроссвенор был не прочь запачкаться, то это свежая типографская краска.

Я заметила, что у него даже парфюм такой был – чистоплюй благоухал, как свежая только что отпечатанная книга.

Это с одной стороны было довольно странно, а с другой – наоборот, притягательно, потому что этот запах я тоже любила.

– Не помешаю?

– Разумеется, – поморщился платиновый, все так же не отрывая глаз от журнала с весьма заковыристым и мудреным названием. – Здесь достаточно свободных мест, не могла бы быть так любезна ты выбрать какое-нибудь другое? Спасибо, угу-м.

Ах ты ж, вежливый какой парниша, чтоб тебя черти слопали!

Но вместо чертей буду я.

Надеюсь.

– Шахматный стол всего один, а мне всегда хотелось поближе рассмотреть шахматы. Такие красивые фигурки! – восхитилась я, потянулась к черным, которые находились со стороны Гроссвенора и схватила искусно вырезанного черного коня с рубиновыми глазами, который напомнил мне Проклятого.

– Из какой ямы ты выползла, что никогда не видела вблизи шахмат? – с презрением молвил Гроссвенор, наблюдая, как я с восхищением рассматриваю коня, ставлю на место, а потом беру другую фигурку – белую пешку, уже со своей стороны доски.

– Почти из такой же глубокой, как свежевырытая могила, – усмехнулась.

Арчи недобро посмотрел на меня.

– Так будь добра, уползи туда обратно.

Парень демонстративно перевернул страницу журнала – искоса взглянув, я увидела, что он читает.

– Довольно занятная статья профессора Арганова… – заметила я.

– В жизни не поверю, что такая, как ты, способна воспринимать что-то, кроме текстов Ирэн Любовной, – напыщенно ответствовал белобрысый. – Не говоря уже о серьезных профессиональных изданиях!

– В жизни не поверю, что такой, как ты, способен запомнить имя автора любовных новелл, – подхватила я. – И демонстрировать подобную узость мышления.

– Узость мышления? – Арчи аж отбосил журнал – похоже, мои слова его задели. – Тебе ли говорить мне об узости мышления, та, которую называют Мокрицей?

– Если уж на то пошло, что плохого в Мокрице? – пожала плечами я, задумчиво крутя в пальцах белую пешку. – По-моему, даже очень симпатичное ракообразное. Она живет в тени, и может найти убежище там, где не смогут другие. Она живуча, у нее твердый панцирь, который не так-то легко пробить, в отличие от той же самой кожи змеи. Мокрица помогает мертвому стать частью новой жизни. Не такая уж она и жалкая, если вдуматься – ведь порой вроде бы маленькая и незаметная сила оказывается гораздо более стойкой, чем громкая сила у всех на виду. Узость твоего мышления заключается в том, что ты следуешь за общей массой, уподобляешься мнению невежд, которые этого не осознают.

Арчибальд откинулся в кресле, насмешливо, но в то же время задумчиво рассматривая меня.

– А ты осознаешь, что только что назвала наследников элитного Арквилла, будущий цвет королевства, общей массой и невеждами?

– Абсолютно.

Белобрысый опер подбородок о тыльную сторону ладони. Задумчивости в его взгляде вроде как прибавилось.

– Вот только у тебя никакой силы нет с твоим-то резервом, нулевая.

– Я работаю над этим, – ослепительно улыбнулась я и поправила алую ленточку в волосах

Эту потрясающую улыбку и этот жест с лентой я репетировала перед зеркалом довольно долго, и, как выяснилось, не зря репетировала – чистоплюй засмотрелся, но потом сразу же отвел взгляд.

– И что же тебя заинтересовало в статье Арганова? – как будто невзначай поинтересовался Гроссвенор.