Фрейтор на мгновение замирает и что-то мелькает в этом мерзлом, стылом лесу.

В его холодных зеленых глазах.

Неужели ему настолько скучно, что он готов прикопаться к нулевке?

А может, все проще, и у него в ванной действительно настолько грязно, а служанку Арквилла звать лень?

Ванная сволочуги расположена на втором этаже. Подозреваю, ванные у него две, на каждом этаже, но ему приспичило, чтоб я убралась именно в верхней.

Я поднимаюсь по лестнице, всем телом чувствуя его позади.

Близко.

Почему так близко?

Как-то так получилось, что сволочуга пропустил меня вперед.

Не могу сказать, что мой темно-синий форменный сарафан отстойницы какой-то непристойно короткий или обтягивающий. Но все-таки он приталенный, довольно облегающий и почему-то задирается при подъеме и ощущается каким-то куцым.

Неспособным прикрыть то, что необходимо прикрыть.

Зачем этот проклятый Фрейтор вообще за мной поперся?

Сказал бы, где его ванная – и занимался своими делами, неужели я б не нашла?

Еще эта его дурацкая лестница!

Противная лестница без перил, представляющая из себя довольно узкие ступеньки, вделанные прямо в стенку.

Я поднимаюсь аккуратно, держась за эту самую стенку рукой, чтоб не дай бог, не споткнуться.

Но у самого верха как будто что-то толкает меня под руку. Или, скорее под ногу – словно порыв воздуха или дрогнувшая ступенька.

Схватиться бы за перла, но в идиотском доме ректора их никто не предусмотрел, поэтому ухватиться мне не за что.

И, оступившись, я лечу спиной назад.

Но падение длится недолго.

Потому что я натыкаюсь на стенку. Или скалу.

Нечто твердокаменное и железобетонное.

Я впечатываюсь спиной прямо в Рейна Фрейтора. Он ловит меня легко, как куклу.

Сильные мужские руки крепко обхватывают меня и вжимают в себя.

Причем одна его рука оказывается на моей груди, а вторая – на бедре. Неведомо откуда взявшийся при моем эпичном падении порыв ветра поднимает сарафан не хуже, чем платье Мерлин Монро в лондонской подземке.

Юбка сарафана бессовестно задрана, и его горячая рука прямо на моей коже.

Он весь такой – горячий, сильный, полуобнаженный, сжимает меня в объятиях.

Я слишком реально, полновесно, всеми фибрами чувствую схватившего меня мужчину, и свежий запах с горьковатыми нотами хвои обволакивает.

Подавляет.

– Какая же ты неловкая, Ребекка Бойл, – с бархатной хрипотцой звучит его голос прямо рядом с моим ухом.

Шею обдает горячим дыханием и мужская рука сдавливает полушарие моей левой груди чуть сильнее. А другая его рука сдвигается по моему бедру на пару миллиметров выше.

Я не вижу его, и из-за этого чувствую так остро, что хочется кричать.

– От тебя пахнет дохлым демоном и хлоркой. Просто омерзительно.

Но вместо того, чтобы поскорее оттолкнуть и не вдыхать мой противный запах, Фрейтор стискивает меня еще сильнее – так, что тяжело дышать становится уже мне.

Вместе с тем меня захлестывает волна дикой злобы.

Сволочь!

Заставил убираться в анатомическом театре, потом заставил нести ему квинтэссенцию, а потом подтолкнул меня на лестнице.

Это. Он. Меня. Толкнул.

Я не дура, и не такая недотепа, чтобы споткнуться на ступеньках.

Ненавижу.

Просто ненавижу.

Горячо и пламенно!

Всей душой.

Сердце в груди прямо под его ладонью бьется, как бешеное. Словно норовит разорвать грудную клетку.

Но я тоже кое-что умею.

В теле Раисы Бековой умела. Смогу и сейчас.

– Тогда вам следует как можно скорее отпустить меня, комиссар, – ровно говорю, замедляя темп своего сердца, уставившись прямо в пространство перед собой. Словно он и впрямь держит куклу, без реакций, без эмоций, я – бездушный пластик, только и всего. – А то, не дай Владыки, наследник рода Фрейтор еще подцепит запах какой-то отстойницы. Это будет позор.

– Ты права, – его вкрадчивый шепот в моем ухе. И выдох на моей шее. – Удивительная предусмотрительность, нулевая.

Удивительно не это. А то, что даже после этих слов блондин отпускает меня не сразу.

Как будто ждет моей реакции.

Неги. Томления. Растекания консистенцией желе.

Никакого, мать его, желе!

Медленно, словно с неохотой Фрейтор отпускает меня. И на контрасте с этим тягучим движением я сразу же мгновенно взлетаю по лестнице вверх.

Как будто и не земля у меня, а воздух.

Впрочем, земли-то тоже нет – на запястье все тот же ноль, хотя я так хочу хотя бы единичку!

Долбаная единица является для меня пределом мечтаний!

И сейчас он кажется недостижимым.

Ванная Рейна Фрейтора представляла собой буквально идеальный образец минимализма с отделкой под бетон. Серый цвет, стекло, точечные светильники.

Не то, чтобы я была уже таким спецом по интерьерам этого мира, но по сравнению с тем, что я видела в гостинице, да и в самом Арквилле, здесь было современно.