Минимум декора, зато много свободного места, цвета – черный, белый и коричневый, а материалы – дерево, бетон и кирпич.

Здесь все пространство буквально дышало Рейном Фрейтором, его энергетикой, каждая вещь как будто сигнализировала, кричала, что принадлежит ему.

В кабинете сволочуги мне сразу же бросился в глаза запросто раскрытый сейф, набитый пачками доллардов. Помимо этого на куче деньжищ уютно покоились два пистолета, а вишенкой на торте была квадратная бутыль с янтарно-золотистым содержимым.

– Поставь туда.

Голос сволочуги прозвучал за спиной – гораздо ближе, чем я рассчитывала, как будто он все это время следовал за мной по пятам.

Я не могла избавиться от ощущения тревоги, причем она была даже больше, чем когда я в одиночку шагала по лесу.

Как будто его царское величество сволочуга сам не мог поставить свою драгоценную эссенцию в свой же сейф!

Пристроив пузырек рядом с бутылкой виски, я обернулась к нему, с неудовольствием отметив, что Рейн Фрейтор действительно ко мне ближе, чем я ожидала.

И одеться он даже не подумал. Не говоря уже о том, чтобы выпустить из руки свою опасную бритву.

Наоборот, под моим взглядом он начинает ей небрежно так поигрывать.

– Шифр на сейфе, пожалуйста, смените, комиссар, – бесстрастно говорю я. – А то не дай бог что-то пропадет – еще меня обвините.

При этом я не могу не смотреть в его глаза и сразу же отмечаю, что они зеленые.

Зеленые, а не прозрачно-серые.

– Такой, как ты, до него не добраться, даже зная шифр, – лениво бросает Фрейтор.

Но эта леность его тона не вяжется с тем, как он на меня смотрит.

– Прекрасно, значит я вне подозрений, – сухо киваю и, поколебавшись пару мгновений, добавляю. – Я хотела спросить насчет склянки с приворотным зельем, которую тогда вы забрали с собой и которая, я предполагаю, осталась у вас. Отдайте мне ее, чтобы я смогла детально проанализировать состав и определить следы того, кто подменил целебную мазь приворотной.

– Или чтобы все-таки каким-то другим образом подсунуть ее мне, – усмехается Фрейтор.

Пены у него на щеке уже нет, а вот бритва в руке – есть.

И это здорово меня напрягает, хоть и стараюсь не подать вида.

– Я всего лишь хочу доказать свою невиновность.

Рейн неожиданно делает шаг ко мне и берет за запястье правой руки.

Едва сдерживаю вдох – запястье как будто оказалось в стальных кандалах.

Он выкручивает руку – бесцеремонно, почти больно.

Так, чтобы ноль на запястье было видно и мне, и ему.

– Это бессмысленно. Ты та, кто ты есть. Ею же и останешься.

Самое противное, что Рейн Фрейтор, по своей сути, говорит правду. В этом чертовом кастовом обществе, в которое я попала, все люди очень четко разделены на высший и низший класс и переход из одной группы в другую невозможен.

Практически невозможен.

И даже если я докажу, что Бекка не собиралась привораживать Фрейтора, лучше от этого относиться ко мне никто не станет.

Это никому не нужно. Никому не интересно. И ему тем более.

– Мне плевать, что обо мне думаете ВЫ, комиссар. Я хочу узнать, кто меня подставил, чтобы это не повторилось снова.

Смотрю в его зеленые глаза. Они похожи на холодный и темный зимний лес, в котором запросто можно заблудиться и замерзнуть насмерть.

Или быть съеденной кем-то похуже.

В любом случае, шансы выбраться оттуда живой слишком малы.

Понимаю, что Рейн все еще сжимает мое запястье.

И что он слишком близко – полуобнаженный, подавляющий, вызывающий тягостное чувство собственной никчемности рядом с ним.

Внезапно Фрейтор отпускает мою руку.

И смотрит мне в глаза.

– Помой полы в моей ванной – тогда отдам.

– Тогда, пожалуй, я обойдусь без зелья.

– Это не торг, нулевая, – небрежно бросает он. – Это приказ.

Уборка!

Долбаная уборка!

У сволочуги что, на нее какой-то особый фетиш?

Как же я от нее устала, а живот уже скручивает от голода, ведь последний раз я ела только завтрак, да еще успела перехватить бутерброд из тонюсенького кусочка хлеба с не менее тонюсеньким кусочком сыра на обед из своих запасов, которые почти подошли к концу.

– Так же, как с анатомическим театром?

– Уверен, ты хорошо там постаралась, – усмехается Фрейтор. – Но для любимого начальства нужно постараться еще.

Это звучит настолько издевательски, что мне хочется плюнуть в его красивую, лощеную, самодовольную морду!

Для любимого начальства нужно постараться еще?!

ГЛАВА 32

Может ли сволочуга сделать мою жизнь в Арквилле еще паршивее, чем сейчас?

Он здесь царь и бог, и, конечно, он может.

А сейчас как будто специально выводит меня на эмоции.

Мне хочется послать его ко всем чертям, и желательно матом.

Но именно этого он от меня и ждет.

И я делаю красивый, аккуратный реверанс:

– Как будет угодно, господин.