— Я согласна, Старшая, — сказала она. — Мне восемнадцать, и меня отдали Церкви родители в обмен на отпущение грехов, чтобы не пришлось отдавать монетами. Я работаю лекаркой с десяти лет, и мои святые потоки давно искорежены из-за раннего труда и недостаточного обучения. Я никогда не была с мужчиной, никогда не ела досыта, не носила красивых платьев, но я хочу! Мне хочется жить, поэтому, Эльдика, возьми мою верность и дай мне взамен защиту и силы.

На секунду в груди у меня дрогнуло. Я догадывалась, что Церковь использует лекарок по самым льготным условиям, но до недавнего времени мне и в голову не приходило, что те живут на откровенно рабских условиях и работают буквально за еду.

— Кто еще прислан в Аргенту Церковью? — спросила жестко.

Взметнулся лес рук.

Из девятнадцати лекарок я насчитала четырнадцать, присланных Церковью. Оплата — годовая сотня золотом, восемьдесят процентов которой уходила напрямую в божий карман. Оказывается, вечно злобный и плохо воспитанный Вец регулярно выдавал лекаркам маленькие премии и из фонда Академии закупал мелкие радости жизни: чай, сладости, бытовые артефакты и даже сменную одежду. А когда церковники начинали цепляться к статье расходов, отправлял со всеми вопросами к Его Величеству. Видимо, Аштар его покрывал.

12.5 Ковенант

Следом за Эрной поднялась Мариетта. В отличие от неё она могла стоять на ногах, но все её силы ушли на то, чтобы дойти до моего кресла. После потянулись остальные. Эдна словно сорвала тонкую вуаль, драпирующую истинное положение дел в академии. В Церкви. Внутри них.

Внутри нас всех.

Очень скоро они собрались около меня полукругом, ожидая невидимого сигнала, но я медлила.

Бланш осталась стоять в центре гостиной. Я вдруг словно увидела её со стороны: коренастая, плотно сбитая баба с тяжелым взглядом. Неровные тени заползли в каждую морщинку на её лице и обозначили возраст. Я вдруг с удивлением поняла, что она намного старше большинства лекарок. Ей далеко не двадцать лет, не двадцать пять. Тридцать? Если да, то это были очень тяжелые тридцать лет.

Ее истощенный магический узел судорожно вибрировал, алкая моего серебра, но Бланш не двигалась с места.

— Бланш? — позвала ее тихо.

Вместо ответа она медленно расстегнула ворот своего платья, оттянув указательным пальцем выбеленную ткань. На левой ключице был выбит контур алтарной чаши — знак собственности Церкви. Несколько секунд я непонимающе смотрела на уродливую кляксу и пыталась осознать увиденное. Я… слышала о таких случаях: читала в архивах, ловила в коротких ремарках Северина или страшилках, бродящих тайком среди церковных служек. Есть преступницы, избегающие казни по милости Церкви, становясь взамен божьей вещью, дабы искупать свой грех посильным вкладом.

Разумеется, Церковь брала вещью лишь одарённого мага или человека, владеющего редкими достоинствами.

При дворе эта тема была тщательно табуирована. О ней не говорили вслух. А если речь об этом заходила, неловко смеялись и переводили тему. Большинству посвященных было очевидно, что этот механизм давно изжит, проклят и покрыт пылью веков.

Я одна из немногих догадывалась, что нет. Церковь продолжала ставить ловушки на одарённых мистов и мисс, делая тех рабами божественной системы.

— Ты совершила преступление? — спросила без попытки подобрать более вежливые слова.

— Не я, мой брат, — хрипло сказала Бланш. — Семь лет назад он убил драконорожденного на дуэли. Семья погибшего потребовала крови всего нашего рода, но вмешался лично первосвященник и замял дело. Выправил брату документы на север и дал роду защиту, а на семейном собрании платой была выбрана я.

Вмешался лично Северин?

Семь лет назад. До моего появления.

Сердце подскочило к горлу.

— Кто твой отец? — уточнила медленно.

Бланш подошла вплотную, наклонилась и шепнула мне куда-то в висок:

— Эр Адриано Гренчи, второй секретарь министерского собрания и третий секретарь королевского Совета.

На несколько секунд я застыла от шока, потому что эр Адриано Гренчи… по-прежнему оставался секретарем на собраниях и Советах. Я видела его много раз: сухощавый, с деревянной походкой, он напоминал поднятую мумию, вынужденную продолжать заседать и после смерти.

Его хвалили. На Советы допускались лишь высокорожденные, а обращение «эр» подразумевало, что человек принадлежит к той спорной прослойке, куда попадали промежуточные элементы между знатью и простолюдинами.

12.6 Ковенант

Побочные дети, рожденные от связи драконорожденного с прислугой, талантливый мист, повышенный в статусе за заслуги перед королевством, простолюдинка, поднявшая статус через спорный брак…

В любом случае накладывать клятву на клятву было опасно.

— Хорошо, Бланш, — я чуть отстранилась. — Иди, мы поговорим позже.