Чужие воспоминания, ставшие теперь моими.

И мысли… мысли о будущем крутятся в голове, как жернова.

Гнилая Падь, семена, налоги, грядущая весна. Столько всего нужно успеть.

Поняв, что уснуть не удастся, я накидываю на плечи теплую шаль и решаю спуститься на кухню. Стакан теплого молока с медом — проверенное средство от бессонницы в любом из миров.

Коридоры замка тонут в полумраке, освещаемые лишь редкими магическими светильниками, вмонтированными в каменные стены.

Я ступаю бесшумно, благо, мягкие домашние туфли скрадывают звуки шагов.

Мой путь на лестницу пролегает мимо гостевых комнат. Именно там Деймон поселил свою новую "истинную" и ее матушку.

Поравнявшись с резными дверями из темного дерева, я непроизвольно замираю. Из-под створки пробивается узкая полоска света, а сквозь неплотно прикрытую щель доносятся приглушенные голоса.

Любопытство — не порок, а источник знаний. В моем положении — еще и вопрос выживания.

Я осторожно, стараясь даже не дышать, прижимаюсь плечом к стене и заглядываю в щель.

В просторной комнате горят почти все свечи.

Марго сидит перед огромным трюмо в одной лишь тонкой шелковой сорочке, сбросив халат на пол. Ее лицо, обычно надменное, сейчас искажено гримасой недовольства и боли.

За ее спиной возвышается Бренда. Мачеха Софии.

Я впервые вижу ее "вживую", а не через призму чужой памяти. Высокая, худая женщина с резкими чертами лица и туго стянутыми на затылке темными волосами, в которых уже пробивается седина.

На ней строгое платье из синего сукна, застегнутое под самое горло. Взгляд у Бренды тяжелый, оценивающий — словно у хищной птицы, высматривающей добычу.

Марго нервно теребит цепочку на шее. Пониже ее ключиц висит крупный, оправленный в серебро черный камень.

И он… пульсирует. Ритмично вспыхивает багрово-красным светом, словно бьющееся сердце.

— Мама, он жжет, — капризно жалуется Марго, оттягивая цепочку так, чтобы кулон не касался кожи. — Ты говорила, что боль пройдет, когда магия окончательно перейдет ко мне!

Бренда раздраженно цокает языком и перехватывает руку дочери, силой прижимая артефакт обратно к ее груди.

Марго тихо вскрикивает, но вырваться не смеет.

— Терпи, глупая девчонка, — шипит Бренда, наклоняясь к самому ее уху. — Ты получила генерала драконов! Будешь купаться в золоте и носить титул важной персоны. Артефакт сделал свое дело. София пуста, а ты теперь его Истинная. Еще немного, и дракон окончательно ослепнет от твоей магии.

— Но это больно!

Марго со слезами на глазах осматривает свое отражение. На ее бледной коже, прямо под кулоном, расплывается красное, воспаленное пятно.

— И вообще… я не понимаю... В той древней книге было ясно сказано: отмена метки забирает все жизненные силы донора. София должна была сдохнуть еще вчера ночью! Почему она жива? Почему она так спокойно ходит и даже дерзит мне?

Бренда хмурится, отпуская дочь, и принимается нервно мерить шагами комнату.

— Трактовать древние заклятья всегда сложно, — медленно произносит мачеха. — Книга написана на мертвом наречии. Возможно, "жизненные силы" в понимании древних магов — это не физическое дыхание, а именно магия. София лишилась искры. Она стала пустышкой.

— Но она выглядит здоровее, чем раньше! — не унимается Марго.

— Это ненадолго, — отмахивается Бренда. — Магия питала ее изнутри. Без нее она, скорее всего, окончательно угаснет через пару недель. Главное, чтобы это произошло подальше отсюда, в ее вонючей Гнилой Пади. А до тех пор, Марго, ты должна быть идеальной. Ласковой, покорной, страстной. Деймон не должен ничего заподозрить.

В этот самый момент черный камень на груди Марго вспыхивает особенно ярко, заливая часть комнаты кровавым светом.

И меня скручивает.

Внезапный приступ тошноты бьет под дых. Перед глазами плывут черные круги, а грудную клетку сжимает ледяными тисками.

Каждой клеточкой тела я ощущаю отголосок той агонии, которую испытала настоящая София, когда из нее по капле цедили магию и жизнь.

Зажав рот обеими руками, я что есть сил пытаюсь себя не выдать.

Теперь никаких сомнений не осталось — меня убили.

Точнее, убили ту, чье тело я сейчас занимаю. Намеренно, хладнокровно, ради статуса и денег.

Тихо, словно тень, я отступаю от двери.

Не на кухню, а обратно, в спальню.

Закрыв за собой, прислоняюсь спиной к стене и сползаю на пол, судорожно глотая воздух. Тошнота постепенно отступает, оставляя после себя липкий холодный пот.

В голове бьется одна-единственная мысль: что делать?

Рассказать все Деймону? Ворваться к нему прямо сейчас, поднять замок по тревоге, закричать о черном кулоне и древних заклятьях?

Я горько усмехаюсь в темноту.

Ага, конечно. Генерал драконов, который ослеплен чужой магией и уже вынес мне приговор, так сразу возьмет и поверит бывшей жене-обманщице.