— Не беспокойтесь, ваше величество! Когда я относил его светлости ваш ответ относительно пансиона, я весьма прозрачно намекнул ему на то, что приговор в отношении его брата отнюдь не лишил его дочерей права на родовую собственность. Мне показалось, что он вполне понял этот намек. По крайней мере, он заверил меня, что и сам как раз собирался выделить девушкам по одному из аламберовских поместий.

Я удовлетворенно кивнул. Хотя бы это я мог для нее сделать — позаботиться о том, чтобы она ни в чем не нуждалась.

И теперь я должен был сделать кое-что еще — я должен был выкинуть ее и из своего сердца, и из своей памяти. Мадемуазель Аламбер должна остаться в прошлом. В том прошлом, к которому возврата нет.

Глава 8

Я так растерялась, что не сразу ответила на вопрос мадемуазель Корне. Да, помощь мне бы отнюдь не помешала. Но я не смогла заставить себя произнести это вслух. Леди не должна просить о помощи. Леди должна проявлять терпение и смирение.

А взгляд девушки уже скользнул по результатам моего труда, и мне показалось, что она снова усмехнулась. А меня сразу пронзила обида. Да как она смеет надо мной смеяться?

— Доски и парты нужно мыть разными тряпками, — она сказала это прежде, чем я успела сообщить ей, что не нуждаюсь в ее помощи, — тогда на столешницах не будет оставаться меловых следов.

Теперь я и сама уже видела, что на темно-коричневом дереве появился белый налет.

— Давайте протрем их еще раз, уже чистой ветошью.

Она не стала дожидаться моего ответа, смочила тряпку и начала протирать парты в том ряду, что был у стены. И мне не оставалось ничего другого, кроме как взяться за парты у окна.

Как ни странно, но работать вдвоем оказалось куда приятнее. И мы быстро управились с этой частью моих обязанностей. А потом мадемуазель Корне показала мне, как моют полы. Да, сама я никогда этого не делала и потому завороженно следила, как затоптанные десятками ног доски начинают чисто блестеть.

— В этом нет ничего сложного, — выдохнула, распрямляясь, Мюриэль, — но, конечно, поначалу это будет занимать у вас куда больше времени. Теперь осталось только прополоскать тряпки и вылить воду. А чтобы кожа на руках не стала грубой и сухой, можно смазывать ее топленым жиром или сметаной. Ну, вот, кажется, мы со всем управились?

Она была почти права. Но это «почти» не давало мне возможности почувствовать удовлетворение. Чернильное пятно на парте Лиз Верье никуда не делось. Я уже решила для себя, что если завтра меня станут упрекать в небрежности, то я непременно расскажу правду — пусть даже это будет всего лишь один мой голос против нескольких голосов подружек моей обидчицы.

— Ого! — Мюриэль, должно быть, только в этот момент заметила испорченную парту. — Как это мадемуазель Верье допустила токую оплошность? Обычно она бывает предельно аккуратна.

Мне не хотелось ничего объяснять. Я так устала за этот день, что мечтала только об одном — добраться до своей кровати и отдохнуть. Пусть даже это и будет кровать в маленькой холодной комнатушке на первом этаже.

— Я уже пробовала его оттереть, но у меня ничего не получилось, — призналась я.

— Значит, нашей мадемуазель Задаваке придется теперь сидеть за грязной партой, — ничуть не расстроилась этому факту Мюриэль.

Она уже собиралась развернуться к дверям, но, должно быть, на моем лице отразилось такое отчаяние, что она передумала и подошла к парте ближе.

— Ну, если это для вас так важно… — протянула она и поднесла ладони к испачканной столешнице.

Сначала я не поняла, что она собралась делать. Но когда чернила под ее руками стали потихоньку светлеть, а потом и вовсе исчезли с парты, я от неожиданности застыла с открытым ртом. Это было совершенно неприлично (леди не должна показывать своего удивления!), но почему-то приличия меня сейчас совсем не волновали.

— Ты владеешь магией? — восторженно выдохнула я.

В этот момент я совершенно забыла о том, что не собиралась общаться со своими новыми соседками. Я хотела держаться с ними нейтрально — в пансионе нам оставалось учиться всего месяц, и было совсем не обязательно заводить дружбу с кем-то из них. Мне было еще слишком больно от предательства Жанны, чтобы я решилась снова наступить на те же грабли.

Но мое изумление было слишком велико, чтобы я могла сдержаться.

— Да, немного, — кивнула мадемуазель Корне. — Но это самая простейшая бытовая магия. Ничего особенного.

Но она и сама прекрасно понимала, что говорит неправду. Во всём нашем пансионе не набралось бы, наверно, и пяти девушек, у которых была хоть какая-то магия. Это был дар, которым абсолютное большинство из нас были обделены. И потому особенно удивительным было обнаружить этот дар у грошовой леди.

— Но почему ты никогда не показывала ее? — ошеломленно спросила я. — Если бы в нашем классе знали об этом, то…