— Да, Эсси, теперь я буду учиться вместе с тобой! Ведь я теперь дочь герцога.

Так вот почему дядя обращался к его величеству с просьбой! Его интересовало не столько мое обучение, сколько обучение Наоми. Аттестат пансиона благородных девиц мадам Бонсон, что находился в Биарнсе, весьма ценился в высшем обществе.

Я застыла, не зная, что на это сказать, но точку в этом вопросе поставили слова сестры.

— Отец всегда хотел, чтобы ты окончила этот пансион, Эсси! Ты должна это сделать для него.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и кивнула.

— Нам нужно обсудить с вами и еще один вопрос, — продолжил дядя. — Он касается собственности на те поместья, которые прежде принадлежали вашему отцу, а теперь отошли ко мне.

Аламберы владели шестью поместьями. Ажен — самое большое и богатое — всегда принадлежало главе рода. Тавери обычно принадлежало его старшему сыну. Но поскольку у отца были только мы с Ирен, то он был владельцем и этого поместья, и еще трех других: Шентре, Нанси и Ланжер. Но Нанси и Ланжер поместьями считались лишь формально — они находились в тех местах, где не было плодородных земель, и доходов не приносили.

На самом деле официально отец владел и Лабарошем, в котором проживало семейство дяди, но он никогда не вмешивался в его управление, позволяя своему младшему брату чувствовать себя там полноправным хозяином.

— Из уважения к памяти моего брата и вашего отца я намерен выделить вам по одному из поместий. Заметьте, что я отнюдь не обязан этого делать и иду на это лишь по доброте душевной.

Он снова сделал паузу — на этот раз для того, чтобы услышать слова благодарности.

— Мы весьма признательны вам за это, дядюшка, — за нас двоих сказала Ирен.

Я же предпочла промолчать. Потому что я ничуть не сомневалась, какие именно поместья он нам отдаст. И не ошиблась.

— Надеюсь, вы понимаете, что Тавери теперь будет принадлежать Брайну. Именно там находится место силы нашего рода, и я уверен, что магия моего сына многократно усилится, когда он станет там проживать. Шентре станет приданым Наоми. Что же касается Лабароша, то мы с супругой весьма привязаны к этому поместью, в котором провели столько лет. Поэтому я решил, что Нанси достанется Ирен, а Ланжер тебе, Эстель.

Ланжер находился на самом севере нашего герцогства и имел еще и другое название — Волчий край. Дикая территория с давно пришедшей в негодность усадьбой. От этой сделки дядя только выиграет — налоги, которые он вынужден был бы платить в казну за Ланжер, наверняка превышают доходы, которые дает та земля.

А дядя ждал теперь благодарности и от меня. И я, презирая себя за эту слабость, прошептала:

— Спасибо, ваша светлость!

Глава 4

Путь до Биарнса мы с Наоми действительно проделали в почтовой карете. Даже ради своей дочери дядя не раскошелился на хороший наемный экипаж.

Все пять часов пути кузина расспрашивала меня о пансионе мадам Бонсон. Она переводилась туда из другого женского учебного заведения более низкого ранга и ужасно волновалась.

Строги ли там преподаватели? Много ли заданий задают? Дружелюбны ли девушки? Разрешается ли носить свои платья или непременно нужно надевать форменные? Не заставят ли ее снять украшения?

В ее ушах как раз были серьги с рубинами из числа фамильных драгоценностей Аламбер. Накануне вечером я слышала, как тетя Кэрол пыталась убедить дочь не брать в пансион столь ценные украшения, но эта попытка не увенчалась успехом. Наоми боялась, что если она не будет дорого одета, то ей не удастся произвести нужное впечатление на новых одноклассниц.

— Не понимаю, почему меня не могли зачислить в твой класс, Эсси! — она недовольно надула губы. — Мы же с тобой ровесницы.

Мадам Бонсон согласилась принять Наоми, только если та станет учиться в предвыпускном классе.

— В твоем пансионе не было многих предметов, которые изучали мы, — уже в который раз принялась объяснять я. — А до конца учебного года остался всего месяц. Ты не успела бы их досдать.

В Биарнсе мы вышли из почтовой кареты на Ратушной площади и там же наняли приличный экипаж, который и доставил нас в пансион. Таков был хитрый план дядюшки — никто не должен был узнать, на чём мы прибыли из столицы.

Привратник сказал, что директриса желала, чтобы мы сразу же зашли в ее кабинет, что мы и сделали, оставив вещи в привратницкой.

Мадам Бонсон была женщиной лет сорока пяти. Ее отличали безупречные манеры и острый ум, позволявшие ей уже много лет возглавлять самое престижное в стране учебное заведение для девушек.

Она встретила нас приветливо, задала несколько дежурных вопросов Наоми. А потом пригласила свою помощницу и велела той проводить новую ученицу в ее комнату.

Я тоже направилась к дверям, но директриса меня остановила.

— Присядьте, Эстель! — мадам Бонсон улыбнулась, но эта улыбка показалась мне какой-то неестественной, и я заволновалась.