— Вовсе нет. Я просто не застала вас в комнате, поняла, что вы прибираетесь в классе и подумала, что, может быть, вам нужна помощь.

Помощь? Она хотела предложить мне помощь? После того, как столько лет я делала вид, что не знаю о ее существовании?

Глава 7. Император Дариан Второй

У меня была привычка читать свежие газеты за завтраком. Хотя в этом не было особой необходимости — все новости советники сообщали мне еще до того, как они попадали в прессу. И всё же мне нравилось листать еще пахнущие типографской краской страницы, ибо только так я мог понять, в каком именно виде доходит информация до моих подданных.

Но вот уже неделю я не притрагивался к газетам, что слуги приносили к столу вместе с утренним кофе. Потому что слишком хорошо понимал, что будет написано на их первых страницах.

Заговор против королевского дома Вильеров был раскрыт, а его участники получили заслуженные наказания, но это был слишком важный вопрос, чтобы о нём могли так быстро забыть. Головы его руководителей уже были выставлены на всеобщее обозрение на стенах Нестерии, но народ продолжал смаковать кровавые подробности не состоявшегося мятежа.

Мне надлежало быть сильным и жестоким — только так я мог противостоять врагам. Врагам, которые уничтожили моих отца и старшего брата.

Мне слишком быстро пришлось повзрослеть. Тот юноша, что два года назад танцевал на балу с Эстель Аламбер, остался где-то в прошлом. И эти, некогда приятные воспоминания, сейчас оставляли лишь горечь в душе.

Тогда я был наивным мальчишкой, который еще верил в любовь с первого взгляда и был намерен стать самым счастливым мужем на свете.

На том балу я танцевал с несколькими дебютантками, но выделил из толпы только ее. И дело было не только в ее красоте. Эстель показалась мне трогательно-беззащитной, и мне сразу захотелось стать для нее той самой стеной, которая убережет ее от проблем внешнего мира.

О нашей помолвке должны были объявить, как только мадемуазель Аламбер окончит пансион и станет совершеннолетней. Матушка собиралась устроить по этому поводу грандиозный праздник. А вместо этого пришлось устраивать двойные похороны.

— Ваше величество, желаете чего-нибудь еще? — привычно спросил мой личный камердинер Себастьен, когда я отставил наполовину пустую кофейную чашку.

Я покачал головой. Никаких желаний у меня теперь не было. Я отомстил врагам за смерть родных, но чувство удовлетворения от этого не смогло заполнить ту пустоту, которая образовалась в душе.

Взгляд Себастьена скользнул по так и не тронутым газетам на столе.

— Ваше величество, вам не за что себя винить.

Из уст любого другого слуги я не потерпел бы подобных замечаний. Да никто другой и не осмелился бы их сделать. Но Себастьен был рядом со мной с самого детства. Он знал меня как никто другой — пожалуй, даже лучше, чем знали меня мои родители.

— Я знаю, Себ! — кивнул я. — Как знаю и то, что это случилось именно из-за меня.

Формально виноват я не был. Но если бы на том балу я выбрал любую другую девицу, а не Эстель Аламбер, мой отец был бы жив. И мой брат. Они погибли из-за того, что кто-то очень захотел расчистить мне путь к трону. Потому что пожелал, чтобы его дочь стала королевой.

Я сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

Неужели герцог Аламбер думал, что счастье дочери можно построить на крови других людей? Или он полагал, что столь амбициозная цель оправдывает любые средства?

А ведь он казался мне милым и безобидным, и я долго не мог поверить в те доказательства, что были представлены на суде.

Должно быть, сама Эстель не поверила в это до сих пор. Но она переменила бы свое мнение, если бы имела возможность присутствовать на судебных заседаниях. Они проходили в закрытом режиме, но, возможно, мне стоило разрешить членам семей подсудимых на них присутствовать.

Тогда мадемуазель Аламбер наверняка не смотрела бы на меня на площади таким полным ненависти взглядом. Она сама бы поняла, что я не мог поступить по-другому. Я не мог помиловать ее отца, потому что это означало бы, что я предал своего.

Возможно, когда-нибудь она это поймет.

— Вернулась ли мадемуазель Аламбер в пансион?

— Вернулась, ваше величество. Как раз сегодня утром пришло письмо от мадам Бонсон, директрисы пансиона, в котором она сообщила, что мадемуазель Аламбер приехала в Биарнс, чтобы продолжить учебу. И, как вы и велели, ей выделено одно из казенных мест. Вы были совершенно правы, ваше величество, в своем суждении относительно нового герцога Аламбера — он не нашел средств, чтобы оплатить обучение своей племянницы.

Дочь не должна отвечать за преступление своего отца. Но я слишком хорошо понимал, что в обществе к ней уже никто не будет относиться по-прежнему. Увы, но этого я изменить не мог.

— Себ, нам стоит убедиться, что этот скряга не лишил мадемуазель Аламбер того, что ей причитается по закону.