— А разве я не права? — прошипела она. — И ты не должна разговаривать со мной в таком тоне! Теперь дочь герцога Аламбера я, а не ты! А вы с Ирен теперь целиком и полностью зависите от моего папеньки. И вам следует быть благодарными ему за то, что он позволил вам остаться в нашем доме. А если ты будешь дерзить мне, то я пожалуюсь ему, и он выставит тебя за дверь. Но еще раньше он выкинет на улицу твоего щенка!

Я сжала кулаки — правда, поскольку руки мои лежали на коленях, то Наоми не могла этого видеть.

Перед отъездом в пансион я упросила дядю позволить старом Бернару подержать «щенка» у себя до моего возвращения. Конечно, это было бы невозможно, узнай он, что это не собака, а волк.

А на лице кузины уже была улыбка.

— Ну-ну, Эсси, я же пошутила! Я не стану писать об этом отцу. Но я надеюсь, что ты перестанешь быть такой букой и поможешь мне подготовиться к экзаменам.

Да, пока она зависит от меня хотя бы в этом, она не станет жаловаться Джонатану. А потом… Потом я вернусь домой, заберу волчонка, которого я назвала Лютым, и мы сами уедем из Ажена

Когда я пришла в комнату, в которой теперь проживала, было еще слишком рано, чтобы ложиться спать, и я, как и остальные девушки, взялась за учебники. Я открыла «Артефакторику», но этот предмет наводил на меня такой ужас, что я не поняла ни единой фразы из того, что прочитала. И я закрыла глаза.

— Если хочешь, я помогу вам с этим предметом, — вдруг предложила Тиана Мелози. — Мой брат учится на артефактора в столичной академии, так что все эти странные термины я слышала еще дома и уже неплохо в них разобралась.

Я открыла глаза и посмотрела на нее. Она была невысокого роста, темноволосая и кареглазая. И она была очень милой. И проучившись с ней столько лет, я поняла это только сейчас.

Я кивнула и сказала:

— Спасибо!

И это оказалось совсем несложно — сказать «спасибо» человеку, который предложил свою помощь.

— Девочки, а как вы смотрите на то, чтобы в ближайший выходной сходить в пекарню мадам Лозен за пирожными? — Констанс Валерьен мечтательно улыбнулась.

Мюриэль и Тиана одобрительно закивали, а потом они посмотрели на меня.

— Вам, мадемуазель Аламбер, возможно, такие сладости не придутся по вкусу, — смутилась Констанс. — Они совсем простые и недорогие.

Возникла неловкая пауза. А когда я решилась ответить, мой голос задрожал:

— О, я люблю любые пирожные! И с удовольствием пойду с вами. И я буду вам признательна, если вы станете называть меня на «ты».

Мне показалось, что их лица просветлели, и мне самой словно стало легче дышать.

— Только нам нужно будет выйти пораньше, чтобы успеть вернуться до полудня, — сказала мадемуазель Мелози. — Это прежний привратник мог сделать вид, что не заметил нашего опоздания. А новый непременно доложит мадам Бонсон.

— Новый привратник? — удивилась мадемуазель Корне.

— Да-да, — подтвердила Тиана, — он приступил к работе только сегодня. И он выглядит таким мрачным! Когда я выбегала во двор, чтобы вылить воду из ведра, он так посмотрел на меня, что я затрепетала от страха. Говорят, он прежде был стражником в тюрьме.

— Какой ужас! — охнула Констанс.

— Да-да, — снова закивала Тиана, — и не в какой-нибудь, а в самой Нестерии!

Глава 10

У нас в пансионе появился привратник, который раньше служил в Нестерии? Мое сердце забилось часто-часто. Мне захотелось сразу же броситься в привратницкую, чтобы с ним поговорить.

Может быть, он разговаривал с моим отцом? Даже если он просто видел его в тюрьме, я хотела это знать. Может быть, этот человек сможет мне хоть что-то рассказать?

Как себя чувствовал тогда папенька? Был ли он в унынии перед казнью или проявил стойкость духа? Признал ли он себя виновным, или до последнего отрицал свое участие в заговоре? Я хотела знать всё.

Тут я осознала, какая тишина установилась в комнате после слов мадемуазель Мелози. Мои соседки дружно покраснели. Конечно, они знали о том, что именно в Нестерии герцог Аламбер провел свои последние дни.

— Простите, — пробормотала Тиана, — то есть, я хотела сказать «прости».

От допущенной оплошности у нее на глазах выступили слёзы.

— Всё в порядке, — эти слова дались мне с большим трудом, но я надеялась, что этого никто не заметил.

За эти пару минут я поняла, что отправиться в привратницкую сейчас было бы безумием. Если меня застанут там в такое время, то накажут и меня, и того мужчину. Вполне возможно, что его рассчитают вовсе, и тогда я не смогу расспросить его.

Нет, я должна отложить разговор до завтрашнего дня. И уже после уроков, когда я приберусь в классе и тоже пойду выливать воду во двор, я смогу спросить его, не помнит ли он герцога Аламбера.

Приняв такое решение, я немного успокоилась. Мы с соседками сделали уроки на завтрашний день и легли спать. А ночью мне приснился отец, и мне показалось, что он улыбался.

Во время уроков я сидела за партой будто на иголках. Учителей я слушала рассеянно и отвечала невпопад, за что удостоилась замечания учителя авелонского языка. Впрочем, этим языком я владела в совершенстве (в детстве у нас с Ирен была няня из Авелона), так что я быстро исправилась и избежала неудовлетворительной отметки.